Артём вспоминал свое прошлое, с чего все начиналось и к чему все шло, чего он хотел и чего достиг. Он едва ли мог узнать в себе-прошлом себя-настоящего — разница была кардинальная. Он долго бежал. Бежал от прошлого, бежал от ошибок, бежал от самого себя. И лишь появление в его жизни, где были только проститутки и бандиты, одного человека кардинально все изменило. И несколько минут назад по собственной глупости он чуть не потерял ее.

Князев молча подошел к девушке и обнял ее сзади. Осторожно заключив в объятия, он уткнулся носом ей в макушку и умиротворенно закрыл глаза. Он догадывался, что стоит еще раз объяснить ей, что другого выхода нет, что он обязан это сделать и так далее, но чувствовал, что не стоит этого делать. Во всяком случае, не стоит портить момент.

Даша же стояла и бездумно смотрела в кухонный фартук, выложенный какой-то баснословно дорогой итальянской плиткой. У нее не было ни страха, ни ступора, одно лишь отрицание реальности происходящего. Ей казалось, что все, о чем ей до этого рассказывали парни — лишь бандитские байки, сюжеты которых они подсмотрели в американских боевиках и которые рассказали ей, чтобы в шутку припугнуть. Ведь такое бывает только в кино, все эти погони, перестрелки, проникновения в чужой дом и угрозы пистолетом, приставленным к коленке. Но она вспоминала свою жизнь за последние два года: погони на чужой БМВ, перестрелки на концертах и возле больницы, угрозы учебной гранатой и выкапыванием могилы, — и понимала, что это жестокая реальность, в которой она жила и в которую до сих пор отказывалась верить. Ей хотелось закрыть глаза и услышать чей-то голос, командующий «Стоп, снято!», хотелось ущипнуть себя и проснуться от страшного сна. Но сколько она ни пыталась, сколько ни щипала себя, но ничего не менялось — к сожалению, такова была ее жизнь.

Когда-то давно, когда Даша наконец соизволила по-человечески познакомить Артема со своей родней, мама сказала ей, что этим все и кончится. Она тогда не поверила ей, отмахнулась и попросила не запугивать ее. Тогда ей казалось, что худшее позади, тогда она еще не знала о многом, а потому не верила в подобное. Сейчас же ей было горько осознавать, что мама была права. Во всем.

Еще горше ей было осознавать, что она ничего не может сделать с этим, что не может ничего изменить. Она не сможет отговорить Артема, не сможет сделать так, чтобы Петров сам бесследно исчез из их жизни, не сможет вернуться в прошлое и переделать все так, чтобы никаких проблем у них в будущем не было. Все, что она может сделать, это смириться. Смириться с происходящим, но не с будущим.