— Я говорила с Афганом, — прошептала она. Наконец она решила признаться Артему. — Просила отпустить.

— Что? — переспросил Артём, не поняв, что она имеет в виду.

— Я говорил с ним насчет тебя. Просила отпустить, как все закончится.

— В смысле?

— Я хотела, чтобы ты ушел из этого бизнеса. Я боюсь, что… что Петров не будет последним, что после него будут еще такие же. Это замкнутый круг. И я попросила Афгана, чтобы он тебя отпустил, чтобы дал уйти. А сейчас… Считай, все потеряно: салон сожгли, машин нет, людей нет. Я не хочу потерять еще и тебя.

Князев тяжело вздохнул, но ничего не произнёс. Отошел от Даши, присел на край стола и, достав пачку сигарет, закурил. Он и сам размышлял об этом, причем давно, и особенно сейчас, но не мог представить себя еще где-то, кроме этого бизнеса. Конечно, он мог заниматься многим, но не хотел. Он не представлял, где бы еще смог заработать столько денег, чтобы Даша могла беззаботно жить. Он не хотел строить рай с милой и в шалаше, он хотел дать ей самое лучшее, и автосалон был лучшим легальным вариантом зарабатывать такие деньги.

— Афган тут не при чем, — он покачал головой. — Это мой бизнес.

— Ну так давай…

— Нет, — резко перебил он ее, выдохнув дым. — Нет, Даша.

Он не стал объяснять ей, что он наконец выбился и добился хоть чего-то, что он выгрыз себе это место под солнцем, он проливал кровь за него, он вложил слишком многое в него, чтобы взять и бросить все. Именно этого ведь и добивается Петров — заставить его отказаться от всего, вернуться туда, откуда начинал, сдаться. А сдаваться он не собирался. Если забыть о гордости, то предложение сбежать и начать все заново было для него заманчивым, но разницы Артем никакой не видел — рано или поздно в новом деле появится другой Петров, они снова столкнутся с проблемами, и все повторится. Так какая разница — сбегать и начинать что-то новое или продолжать старое, — если проблемы будут везде одинаковыми? Поэтому бегство было не вариантом.

— А меня ты не потеряешь, — заверил лишь он ее, крепко затянувшись. — Обещаю тебе.

Даша кивнула, но промолчала, горько поджав губы. Она с грустью осознала, что была права, когда решила, что Афган воспитал из Артема идеального и преданного солдата.

— А что кассета? — неожиданно спросил Князев, вспомнив. Кассету с альбомом «Будь как дома путник…» достать было не так просто, поэтому ему действительно было интересно, понравился ли он Даше и стоила ли игра свеч.

— Какая кассета? — переспросила девушка, не поняв, о чем он говорит.

— Ну, «Король и шут». Ты же ее слушала? Понравилось хоть?