Зал взорвался смехом, а Райли обратилась к следующему репортеру.

Стоя сбоку от сцены, я восхищенно смотрела, как Райли и Зик отрабатывают каждый вопрос – и, конечно, через какое-то время они больше рассказывали про свои отношения, чем про игру. Ребята справлялись со всем как настоящие профессионалы, рассказывая о том, как развивались их отношения, пока они играли в одной команде, но притом не вдавались в подробности. Они отпускали шуточки, выказывали уважение друг к другу и команде, а в самый подходящий момент кто-нибудь из них произносил сладкую реплику, и весь зал начинал умиляться их юной любви.

Даже я.

Даже когда внутри у меня все скрутило, а в груди заныло от боли. Ее могло вызвать лишь осознание того, что у меня когда-то тоже были такие отношения, но я быстро их потеряла.

Шарлотта тоже с удовольствием внимала их интервью. Она наклонилась и тихонько сказала, чтобы ее не было слышно в микрофон:

– Не знаю, как тебе удалось добиться от них такого интервью, но чертовски крутая работа, Джонс.

Я расплылась в улыбке, и Шарлотта подала Зику знак, чтобы он ответил еще на один вопрос.

Он обвел взглядом поднятые руки, людей, выкрикивающих его имя, и указал на кого-то сзади.

– Клэй Джонсон, – сказал Зик.

И у меня остановилось сердце.

По залу разнесся шепот, и все повернули головы к Клэю. Я глянула на него со сцены, и хотя мне закрывали обзор, разглядела его высокую фигуру и серьезное лицо, с которым он схватил стоящий рядом стул и забрался на него.

Он не успел переодеться и еще был в форме, а белая форма была вся в пятнах от травы, грязи и пота. Волосы у него тоже слиплись от пота, а черные полосы[13], которые он нарисовал перед игрой, теперь размазались.

Но он по-прежнему был до умопомрачения красив, мужественен и без усилий кружил головы.

– Эм, да, мне просто стало интересно, – встав на стул, сказал Клэй и прокричал вопрос: – Вы совершали когда-нибудь глупость, которая чуть не прикончила ваши отношения?

К горлу подступил ком размером с мяч для гольфа, а сердце бешено забилось в груди.

Зик и Райли улыбнулись друг другу.

– Мы оба совершали ошибки, – ответила Райли. – Но мы признаем свою неправоту. И всегда прощаем друг друга.

Все в зале снова повернулись к ним, камеры защелкали, вверх вскинули руки. Журналисты были сбиты с толку тем, действительно ли это последний вопрос.

– Я признателен за ваш ответ, – сказал Клэй, и все снова повернули головы к нему, находясь в замешательстве и пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.

Включая меня.