По словенскому столу пробежал ропот одобрения, люди кивали, подтверждая, что Ведогость выразил их общее мнение. Русский стол молчал: люди Святослав не хуже него самого знали, как мало нравится ему такое решение.

– Я дал слово, – Святослав поднял голову, – пять лет назад, что между Варяжским морем и Греческим никогда больше не будет других князей, кроме меня. Дав моему брату… – он бросил досадливый взгляд налево, – Улебу княжий стол, я нарушу свое слово и навлеку гнев богов на себя и на вас. Моя бабка, госпожа Сванхейд, не даром двадцать пять лет назад рассудила: оставить все наследие рода только за моим отцом. У нее было трое взрослых сыновей: Ингвар, Тородд, Хакон. Когда мой отец стал князем в Киеве, она могла отдать стол в Хольмгарде его брату Тородду, и сейчас он правил бы вами. Или его сын, – Святослав взглянул на Бера. – Но она решила иначе. Вы все знаете мудрость госпожи Сванхейд. Она сочла, что не стоит рубить золотое обручье на много мелких частей. Лучше оставить его целым. Не стоит рубить удачу – самое дорогое, что оставили нам предки. Не стоит разрывать Восточный Путь. Все наследие и вся удача рода должны принадлежать кому-то одному – только так их можно сохранить и преумножить. Всякий первенец благословлен богами. Всеми этими сокровищами должен владеть только старший сын. Мой отец был старшим сыном Олава. А я – старший сын моего отца.

– Сейчас госпожа Сванхейд думает иначе, – заметил Бер. – Ты сам слышал, и мы слышали. Она желает, чтобы в Хольмгарде правил Улеб, раз уж ты не можешь навещать нас чаще, чем один раз в тринадцать лет.

– Таких решений не берут назад, – Святослав ожег его суровым взглядом, будто ледяным бичом, но Бер принял эту голубую молнию, не дрогнув, поскольку сделан был из не менее крепкого вещества. – Каждый, кто говорит от имени богов, должен знать: сказанное слово назад не вернуть. Если бы боги каждый день устраивали мир заново, то здесь и поныне шла бы драка между волотами, а род людской и родиться не мог бы. Всякий, в ком кровь богов, должен знать: он произносит свое слово один раз и навсегда. Я – потомок Одина. Могу перечислить всех моих предков, к нему восходящих. И пока боги не отняли у меня память, я не нарушу слова и никому другому не позволю.

– Не посадник, но князь по ряду деловскому должен нами править, – сказал Призор. – Мы мирились, пока ты был юн и один сын у отца. Но коли есть другой, – он кивнул на Улеба, – дай нам князя своего. Под посадником ходить не желаем.

– Слышали мы, ты на хазар задумал воевать? – заговорил Храбровит. – На вятичей, как их там? Ступай. Вольному воля. Вольные люди на рать ходят, смерды дома сидят. Будешь с нами, как со смердами, так и мы тебе не друзья!