Ее голос надломился и сорвался. А мое имя она произнесла словно мольбу. Как будто мне бросили спасательный круг, за который я не мог ухватиться. Она приложила ладонь к стеклу, и я повторил ее жест.

– Не жди меня, Ник, – прерывисто попросила Фиона. – Три года – это слишком долго. И тяжело. Мне трудно видеть тебя лишь изредка. Раз в неделю на несколько минут? Мне…

Я покачал головой.

– Нет, я буду возвращаться сюда каждый чертов день. Каждый день, Фиона. Не…

– Мне жаль, Николай, – прошептала она в трубку. – Прости меня. За все.

Появившаяся за спиной Фионы надзирательница объявила:

– Время вышло.

Я быстро покосился на настенные часы.

– Еще не прошло пятнадцати минут. Фиона подожди…

– Дэниелс вперед.

Надзирательница оторвала руку Фионы от стекла.

Я поднялся со своего места.

– Стой! Мы не закончили. У нас еще есть четыре минуты…

– Николай… – прошептала Фиона в трубку, ее глаза блестели, а на губы скользнула неуверенная улыбка.

– Фиона, подожди, – сдавленно прошептал я. – Просто подожди.

Надзирательница выхватила трубку из руки Фионы и повесила ее. Столь грубый обрыв связи походил на резко захлопнувшуюся дверь.

– Нет… – злость поднималась во мне со страшной силой, – подождите хотя бы чертову минуту. У нас ведь осталось еще четыре.

Но меня уже не слышали. Просто забрали Фиону и все.

– Эй! – Я стукнул трубкой по стеклу. – Мы не закончили. У нас еще четыре минуты! – Я снова сильно ударил трубкой. И опять. Теперь я каждое слово сопровождал ударом по пуленепробиваемому стеклу. – Четыре минуты! Черт подери, у нас есть еще четыре минуты!

Фиона бросила на меня взгляд из-за плеча надзирательницы и мило, но очень грустно улыбнулась. А потом и вовсе ушла.