Грубые руки схватили меня за плечи и оттащили от стола.

Я смутно осознавал, что на меня пялятся посетители, а офицеры кричат друг на друга. Меня протащили через центр помещения в зону досмотра. Кто-то швырнул меня грудью о стену. Щека врезалась в цемент, а голову пронзила боль.

– Фиона…

На запястья надели наручники, и один офицер прижал меня к стене, в то время как другие переговаривались по рации, пытаясь решить, что же со мной делать. Я закрыл глаза, вспоминая Фиону в последний момент перед уходом. Подбитый глаз. Темную безнадежность, затмевающую ее свет. Эта девушка не заслужила три года тюрьмы и издевательств со стороны сокамерниц. Она задыхалась здесь.

Однако правда состояла еще и в том, что я и сам не мог жить без нее. Хотелось сжечь это место дотла, чтобы забрать ее. Увезти в Коста-Рику. Там, на солнце, рядом с животными и растениями она расцветет. И ни одна напасть не сможет коснуться ее, причинить страдания. И я тоже выживу, если буду знать, что она счастлива и в безопасности. Лишь это имело смысл.

– Несчастный случай, – пробормотал я в стену. – Она бы никому не причинила вреда… это гребаный несчастный случай. Ошибка.

«Это должно быть ошибкой».

Офицеры потащили меня по коридору к задней двери. Солнечный свет слепил и обжигал. Сняв наручники, меня толкнули так же, как вышибалы выгоняют пьяного из бара.

Я себя таким и ощущал. Земля уходила из-под ног. Дверь за мной захлопнулась, и я услышал, как ее закрыли на засов. Тяжелый груз трех лет отразился в этом звуке и осел прямо в моем сердце.

Глава 26 Николай

Глава 26

Николай

«Бонневилль» ревел.

Я жал на газ все сильнее и сильнее, поворачивая и маневрируя между машинами. Вокруг постепенно сгущалась ночь. Одно шоссе сменялось другим. Дорожные знаки мелькали, но я почти не обращал на них внимания. Я не знал, где нахожусь. Ехал в никуда, поскольку мне некуда было идти. Не имелось возможности помочь Фионе.

Шоссе 23, юг

Я приметил этот знак как раз в тот момент, когда полностью стемнело. Послышался удар грома.

Я включил фары, продолжая гнать настолько быстро, насколько позволяла извилистая двухполосная дорога, со всех сторон окруженная деревьями. Шоссе проходило через густой лес. Когда меня нагнал дождь, я все равно продолжил движение. Не остановился, даже когда видимость упала почти до нуля, и стало опасно передвигаться. Фары отбрасывали призрачный тусклый свет на безмолвную дорогу впереди. Ни в одной стороне я не видел ни одной машины.

Плечи уже ныли от долгого сидения в одном положении. Вцепившиеся в руль руки тоже болели. «Бонневилль» зашипел, словно был измотан не меньше моего. Толчок, и мотоцикл подо мной накренился. послышался хлопок двигателя. Сначала я решил, что дело в дожде или поломке. Но бросив быстрый взгляд на индикатор, увидел, что топливо на нуле. У меня, черт подери, закончился бензин.