Я направился к обочине, однако мотоцикл заглох. Дорога вела в неглубокий овраг, поэтому пришлось с него спрыгнуть. Раздался звук бьющегося стекла. Наверное, разбилась фара. «Бонневилль» заскользил вниз по мокрым листьям и остановился только в восьми футах от дороги. Когда-то для меня он был самым ценным. Но это было давно.

Я расхаживал по дороге туда-сюда, словно запертый в клетке зверь, отчаянно желавший убежать от всего этого безумия. Наконец я сел на корточки и, обхватив голову руками, вцепился в волосы. Ощутив очередную волну ярости и боли, сильно дернул себя за них.

– Фиона… – закричал я, и небеса разверзлись.

Дождь хлынул как из ведра. Стук капель мгновенно заглушил все остальные звуки. Вода омывала листья окружавших меня деревьев. Вдали вспыхнула молния, а затем прогремел гром. В следующий миг сверкнула еще одна молния, на секунду осветив извилистую, уходящую вглубь леса дорогу.

Я тяжело дышал, а горло саднило. Казалось, все мое тело изранено, с меня содрали кожу, и я истекаю кровью, ведь единственный человек, который в этом мире имел для меня значение, был напуган и страдал от боли, а я ни черта не мог сделать.

Я долго стоял под дождем, пока прохладная вода не остудила мой гнев, оставив после себя лишь онемение. Я зашагал вниз по оврагу, намереваясь переждать дождь.

Душу снова охватило отчаяние, я понятия не имел, что, черт возьми, делать.

Сделав еще шаг, я услышал пронзительный вой, от которого волосы на затылке встали дыбом. Ни секунды не сомневаясь, я направился на звук. Глаза уже привыкли к темноте, а вспышки молний освещали изгиб дороги.

Я прошел совсем немного, прежде чем увидел на дороге фигуру. И вздрогнул, снова услышав вой. Спеша к фигуре, я гадал, уж не мое ли это сердце кричит от бессилия. Я облажался, не смог уберечь Фиону.

Звук повторился, только теперь звучал тише, как-то устало. Фигурой оказалась лань с раздробленными передними копытами. Из разорванной груди текла густая черная кровь, лужицей собираясь вокруг. Я оцепенел. Лань пролежала здесь бог знает сколько часов, мучаясь в предсмертной агонии. Наехавший на нее водитель не стал добивать животное.

Я упал на колени рядом с ланью как раз в тот момент, когда облака над головой разошлись, и нас осветил лунный свет. Лань смотрела на меня широко открытыми глазами, черными, полными ужаса и боли. При моем приближении пронзительный вой животного затих – у нее больше не осталось сил издавать этот ужасный звук.

«Или, может, она звала меня».

Грудь словно сжало тисками, дыхание перехватило, когда я потянулся к охотничьему ножу на поясе за спиной. Положив клинок на бедро, я сел, не в силах пошевелиться. Лань прерывисто дышала и смотрела на меня остекленевшим взглядом.