– Я говорю искренне. Просчитал возможные расклады. Либо ты надрала бы мне задницу, либо простила. – Я ухмыльнулся. – Подстраховал ставку.

Она с подозрением покосилась на меня, а потом притянула к себе и обняла.

– Иди сюда, здоровяк. Фиона рассказала мне о Марго, – шепнула Опал мне в ухо. – Спасибо.

Уловив исходящие от Опал благодарность и облегчение, но больше всего любовь к Фионе, я крепко обнял ее в ответ.

– Я позабочусь об ее безопасности, обещаю.

Она отстранилась.

– Звучит как прощание.

Я с непроницаемым выражением лица промолчал.

* * *

– Долорес, Луизиана, – проговорила Фиона, наблюдая, как я собираю небольшую сумку. – Никогда не слышала об этом месте.

– Контакт, который дал мне Эван, живет там. Если бы я ему не доверял, забыл бы об этом.

Прошла неделя после того, как Фиону выпустили из тюрьмы. Мы жили в комнате, которую выделили Миллеры. Ранний утренний свет падал на кровать. Свежеокрашенные в розовый волосы Фионы сияли золотом. После вчерашнего они до сих пор оставались взъерошены. Каждое утро Нейт жаловался, что мы расшатаем стропила в его доме, но мы с Фионой были не в силах оторваться друг от друга.

– Дальняя поездка, – заметила Фиона. – Мне не нравится долго находиться вдалеке от тебя.

– Мне тоже, детка, – уверил я.

Это было преуменьшением. Да, терять покой не очень-то хотелось, но еще сильнее мне претила сама мысль о том, чтобы просыпаться без нее.

«Я слишком сильно ее люблю».

– Всего несколько дней, – произнес я больше для себя. – Одно дальнее путешествие ради благой цели.

– Хотела бы я поехать с тобой.

По правилам условно-досрочного освобождения Фиона не имела права покидать штат. К тому же она уже начала отрабатывать пятьсот часов общественных работ в приюте, где жили жертвы домашнего насилия. Многие из них сбежали от своего партнера, и теперь им некуда было податься.

Даже если бы у нас уже имелся на руках паспорт, Фиона доработала бы свои часы. Она сказала, что только так будет чувствовать себя нормально, когда придет время нарушить условия освобождения.