– Боже мой, Ноа, все изменилось, не так ли?

Я покачала головой, это было именно то, чего я опасалась.

– Единственное, что изменилось, так это то, что у меня будет ребенок, но никто не говорит, что мы с тобой должны снова жить вместе. Прошу принять это, так что…

– Так что что? – сказал он, резко поворачивая направо и въезжая на парковку отеля. – Я облажался, но теперь позабочусь о тебе.

– О чем ты собираешься заботиться? – возмущенно ответила я. – Я не собираюсь быть с кем-то, кто более чем ясно дал понять, что не будет снова меня любить, тем более доверять мне, так что давай вернемся к началу. Ты можешь заботиться о ребенке и обо мне, но на этом все. Я не собираюсь жить с тобой, не собираюсь выполнять то, что ты мне говоришь, и не собираюсь менять своего врача. Пока не рожу, я буду принимать решения, а когда ребенок родится, мы обсудим, как воспитывать его вместе, но каждый в своем доме.

Я вышла из машины, хлопнув дверью. Это было именно то, чего я боялась с самого начала, что Николас увидит в беременности извращенный способ отомстить мне. Так, однако, дела не делаются, я не искала жалости Николаса и не собиралась подчиняться ему… Ей-богу! Как бы меня ни ранил его отказ, я бы никогда не сделала с ним ничего подобного. Я бы никогда не заставила его вернуться ко мне.

Николас молчал, пока мы не вошли в номер.

– Итак, твой план состоит в том, чтобы каждый из нас продолжал жить своей жизнью, а что дальше? Совместная опека? Этого ты хочешь? – спросил он, садясь на край кровати и наблюдая, как я начинаю снимать одежду с вешалок и беспорядочно складывать ее на столике перед кроватью. Мой взгляд на секунду оторвался от одежды и остановился на нем. Он казался спокойным, но я очень хорошо знала, что скрывалось за его спокойствием. Ему совсем не понравилось то, что я сказала в машине, и теперь, когда я услышала из его уст этот вопрос, мне тоже стало не по себе.

– Нам придется делить дни, выходные, праздники… Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы наш сын разрывался между родителями?

Мои глаза наполнились слезами от ужасающего будущего, которое он описал. Я знала, каково это, расти вот так: половину своей жизни у меня не было отца, а другую половину я пряталась, опасаясь, что он причинит мне боль. Ник тоже пережил расставание родителей, а мать бросила его.

На мгновение я представила, как мой милый мальчик, с большими голубыми глазами и светлыми волосами, как у меня, проходит через то, через что пришлось пройти нам обоим, и мое сердце заболело так сильно, как никогда раньше. Я закусила губу, пытаясь сдержать дрожь, а Николас встал и подошел ко мне.