– Ноа, не беспокойся о том, что скажут люди, хорошо? Родители знают нашу историю, мы скажем, что снова вместе, и, когда ты будешь готова, расскажем о ребенке.

– У мамы случится сердечный приступ, – сказала она тихо, глядя в окно. – Мы даже еще не знаем, будем ли мы вместе… Может, лучше пока ничего не говорить, по крайней мере, пока беременность не заметна?

Мы оба посмотрели на ее живот, и он был действительно почти незаметен, но это скоро изменится. Ведь ему уже пять месяцев. Родителям предстояло вскоре об этом узнать, как и прессе. Внезапно я почувствовал тревогу из-за желания защитить Ноа от любых сплетен, связанных с этой беременностью. Официально я все еще встречался с Софией Эйкен, поэтому, когда станет известно о Ноа, поднимется шум. Придется подготовить ее к этому.

– Не думаю, что мы сможем тянуть, но расскажем это, когда ты будешь готова, хорошо?

Ноа кивнула, и вскоре мы уже были в клубе. Было очень шумно, и я попросил открыть для нас кабинку. Дженна все говорила и говорила о ребенке, о том, как мы его назовем, где будем жить, в какой цвет покрасим его комнату… Вскоре это мне начало надоедать. Ноа пыталась подыгрывать подруге, но даже Лайон, казалось, понял, что она переступает черту.

Лайон и Дженна ушли танцевать, а Ноа стояла, наблюдая за толпой издалека. В какой-то момент Дженна вытащила ее на танцпол, и они немного потанцевали. Я следил за каждым движением Ноа, затаив дыхание, но понял, что с ней что-то не так, когда через десять минут она вернулась и села рядом со мной.

Ей было не очень весело.

– Хочешь уйти? Ты устала? – спросил я, когда в моей голове зазвенели сигналы тревоги.

Ноа выдавила из себя улыбку и помотала головой.

Мы продержались еще час, и в конце концов я настоял на том, чтобы уйти. Я знал, что с Ноа что-то не так, и, как бы она ни пыталась скрыть это от наших друзей, я думал, что все еще знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать ее душевное состояние. Мы попрощались с Дженной и Лайоном и ушли. Обратная дорога прошла в тишине. Я больше не мог этого выносить. Притянул ее к себе и обнял.

– Скажи мне, что тебя беспокоит.

Она обвила руками мою спину и прижалась щекой к моей груди.

– Наверное, было не очень хорошей идеей выходить сегодня, – прокомментировала она, не глядя на меня. – Все это уже не для меня, да? Вечеринки, ночные посиделки, университет… Я перестану быть собой, чтобы стать…

Я поднял ее лицо, чтобы заглянуть в ее глаза.

– Ты останешься собой, Ноа. То, что ты станешь матерью, не означает, что ты изменишься.

Она покачала головой, нахмурившись. Казалось, в ней шла внутренняя борьба.