— Я могу.

— Охотно верю, что можешь, но нет, исключено, — говорит он, и усаживает меня обратно.

Я тушуюсь, но все же решаю внять его аргументам. Спорить как-то глупо.

— Вообще расслабься. Думай только о своем комфорте.

— Так я и делаю, — деловито заявляю я, а Гордей неопределенно хмыкает.

Вытирает руки кухонным полотенцем, подходит, а когда я все же поднимаюсь с диванчика, обнимает и целует меня в нос.

— Все хорошо, Бельчонок, — говорит он. — Мы же вместе теперь.

— Вместе, — киваю я. — Но, это не значит, что ты все должен делать за меня.

— Это значит расслабься, и ни о чем не волнуйся.

***

А потом мы собираемся, и правда едем к нему за вещами.

Добираемся вначале до машины, а потом и до его квартиры. Я настаиваю на самостоятельности, Гордей же то и дело рвется подхватить меня на руки.

Я категорически отказываюсь, напоминаю о его собственной ноге, и грожусь побить его костылем, если он не уберет от меня рук. Он делает вид, что и правда этого боится.

Мы смеемся, подкалываем друг друга, и, кажется, последняя неловкость исчезает.

***

Дома у Гордея намного просторнее и комфортнее, чем у меня, я помню еще по прошлому своему визиту.

Пока он достает из шкафа вещи, и кидает их в сумку, я устраиваюсь на диване со стаканом теплого чая в руках.

— Если хочешь, можем жить здесь, — предлагает Гордей, не прекращая сборов.

Я задумываюсь, но не спешу отвечать.

С одной стороны, мне хочется отстоять свою независимость, с другой, объективно здесь в разы комфортабельнее. Зато у меня привычнее и уютней.