— Можем у тебя, пока квартира оплачена, а после ты еще раз подумаешь, и, если решишь, переберемся ко мне. Это необязательно Бельчонок, не напрягайся. Просто, как вариант, — говорит Гордей, видимо заметив мою нерешительность.

— Давай сделаем так, — соглашаюсь я, сейчас же хватаясь за это предложение.

— Ладно, — усмехается он.

— Не обижайся, просто у меня кажется, что уютнее.

— Конечно, у тебя уютнее. Тут некому было создавать уют, я всегда жил здесь один.

Его слова словно бальзам на душу.

— И что, никого сюда не приводил? — сам собой вырывается вопрос, и я сейчас же прикусываю язык.

Зачем, ну зачем?

Но ревность, что, оказывается, сидит глубоко во мне, решила проявиться именно сейчас.

Гордей подходит ко мне, садится рядом.

— Нет, Арин. Никого сюда не приводил. И ни с кем не хотелось оставаться на ночь. Ни с кем, кроме тебя не хотелось.

— А где тогда…, - начинаю я, и запинаюсь, потому что Гордей подвигается ближе, забирает из моих рук чашку, и отставляет ее в сторону. А потом его руки начинают поглаживать мои плечи.

— Только с тобой. Иди сюда, Бельчонок, — тихо зовет Гордей, и все мысли про других девушек сразу выветриваются из головы.

Я придвигаюсь максимально близко, и обвиваю его за шею.

Гордей целует в губы, очень нежно, чувственно, но вместе с тем страстно и немного нахально. Во мне сейчас же вспыхивает ответная волна желания.

Я размыкаю губы сильнее, и позволяю ему углублять поцелуй до предела. Я жадно и порывисто целую его в ответ.

Я притискиваюсь, пропускаю через пальцы его волосы, стону и теряю голову.

Гордей прерывает поцелуй, подхватывает меня под попу, и осторожно, чтобы не потревожить ногу, усаживает меня на себя.

Мы обнимаемся, и снова целуемся, мне хочется улыбаться и смеяться.

— Люблю тебя, Бельчонок, — шепчет мне Гордей, и снова целует, целует, целует.