— Пусть он не стреляет, скажи ему! Не стреляй, — задушено просит Решетов, сам не зная у кого.

Скашивает на меня глаза.

Я лишь пожимаю плечами, мол, от меня тут не зависит ничего, все только от тебя.

Брат подмигивает мне, обходит его, и теперь дуло больно упирается «бизнесмену» в кадык.

Тот потеет сильнее и сглатывает.

— Ты на кого руку поднял, гнида, — выговаривает ему Демьян, сузив глаза, и приблизившись к нему вплотную.

Тот мелко-мелко кивает, снова просит не стрелять.

Когда хочет, брат может производить довольно устрашающее впечатление на людей.

Не только потому, что в руках у него пушка с глушаком. Просто у Дема в придачу несколько отличное от общепринятого чувство самосохранения и морали. Он уже убивал, и ничуть не испытывает от этого дискомфорт, или угрызения совести. Если он почувствует, что угрожают кому-то из тех, кого он считает своей семьей, он сделает это снова, не задумываясь.

Это считывается окружающими на подсознательном уровне. Понимает это и Решетов, не совсем дурак.

— Я… не… да мы это… шутили просто… Мы…

Демьян усмехается, слушая эти заикания, и даже чуть отставляет дуло в сторону, чтобы тому удобнее было распинаться. Но тут Решетов, словно почувствовав ослабление, дергается, пытается выбить пистолет.

Играл, возможно в испуганного простака, а на самом деле просто ждал подходящего случая.

Брат реагирует мгновенно, он вообще любит вот такое. Чтобы не слишком просто. И даже рассчитывает всегда. А потому бдительности не терял.

Раздается хлопок, Решетов валится ему под ноги, с криком хватается за колено.

— Блядь, ты выстрелил! Бляяядь.

— А ты думал, просто так все? Следующая пуля полетит в затылок. Сдохнешь здесь, как собака, — отвечает брат, и бровью не ведя, слушая отборные ругательства Решетова.

Ставит ногу прямо ему на горло, и тот задушенно хрипит.

Снова целится, словно прикидывая, в какое место выстрелить вначале. Куда-нибудь, типа живота, чтобы помучился, или уж ладно, сразу в голову.

Я подхожу и сажусь перед ним на корточки. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза.