— Спасибо, — величественно кивает Валерий Львович, берет стаканчик, и вновь поворачивается к нам.

— Ну… не буду вам мешать, молодежь, пойду, пожалуй, проветрюсь.

С этими словами он неторопливо и уверенно направляется в сторону балкона, на котором спиной к нам все еще стоит Марта Сергеевна.

То-то она "обрадуется".

Вчера она и отец Гордея сидели рядом и явно не понравились друг другу. Кидали друг на друга такие взгляды, что готовы были испепелить, то и дело спорили о чем-то. Не знаю, почему отца Гордея посетила вдруг идея пойти на балкон, когда она там.

— О чем вы болтали с Демом? — спрашивает Гордей, отвлекая от мыслей.

Я прекрасно помню, каким засранцем был его брат, когда пытался меня соблазнить. Гордей убил бы его, если бы не мои усилия и просьбы. И сейчас, все по новой, Гордей подозрительно щурится.

— Демьян предлагал мне развестись с тобой, и выйти замуж за него, — легко вру я. — Конечно, при условии, что Ви даст ему развод. А если нет, то, как обычно, предложил стать любовниками, ничего нового. Чего еще можно ждать от твоего брата.

Демьян уже отошел, но, кажется, слышит мои слова. Потому что губы его расплываются в усмешке, хоть смотрит он совсем в другую сторону.

— Иди, набей ему морду, — предлагаю я. — Чтобы он больше вообще ко мне не подходил.

— Хм, не думал, Бельчонок, что наглость бывает такой заразной.

А потом он обнимает и приближает губы к самому моему уху.

— Еще полчаса не прошло, а я снова хочу тебя поиметь. Идем?

— Гордей!

— На такие шутки только такая реакция. Любая мысль о другом, и хочется выбить ее из твоей хорошенькой головки.

— Я… голодная и хочу есть. Если помнишь, я, вообще-то теперь Хрустальная ваза.

— Только это тебя и спасает.

И он ведет меня к столу. Усаживает, и следит, чтобы я как следует поела.

— Ешь нормально, Хрустальная ваза, — говорит он мне, когда видит, что я положила на тарелку совсем немного овощей. — Ты беременная, или уже сама забыла?

А у меня привычка, после целого года подсчета калорий, все еще считать. Хотя… есть и правда жутко хочется.