— Это жестоко, Арин, — замечает на это Гордей.

— А мне хочется так, — пожимаю я плечами. — Ви тоже не знала до самых родов, даже когда делала УЗИ, попросила врача ей не сообщать. Тоже хочу сюрприз.

— Ну, если Ви…

Для Гордея не секрет, насколько сильным примером является для меня сестра. Мы уже договорились, что она будет присутствовать на моих родах. Ну, или хотя бы перед ними, во время схваток. Поддержит и подскажет. Если я вдруг начну паниковать, она своей заражающей все вокруг уверенностью вернет меня на землю.

Гордей тоже хочет присутствовать, мы это уже пытались обсуждать, но пока что, чисто теоретически. То есть, он не уверен, что сможет оставаться спокойным, а я не уверена в себе, потому что, наверное, это будет выглядеть не слишком презентабельно, и я пока стесняюсь…

Если честно, и сейчас… Я поправилась уже на целых шесть килограммов, и примерно столько же еще впереди. Как все это будет…

— Ты очень красивая, Арин, — говорит мне Гордей, словно считывая мое волнение, и снова меня целует, но теперь уже в губы. — Люблю.

— Я тоже люблю тебя, Гордей. Мне… так хорошо с тобой, так хорошо, — бормочу я, и растворяюсь в его новом крайне чувственном поцелуе.

В его нежностях, что шепчет мне на ушко, в его неторопливых, но таких умелых и чувственных ласках.

***

— Что ж… если вы не хотите знать пока что пол вашего малыша, тогда получите фотографию. По ней вы все равно не сможете определить.

Врач протягивает нам с Гордеем черно-белый квадратик, и я представляю, как оставшееся до родов время стану любоваться фотографией, потому что на ней уже отчетливо видны все очертания.

— Развитие строго по норме, так что все у вас в полном порядке. Здоровенький, активный, и, подозреваю, будет очень красивым, если судить по его родителям, — с улыбкой произносит врач, и мы улыбаемся женщине в ответ.

А потом едем праздновать в парк, где долго гуляем, пока не зависаем в местном кафе-мороженом.

Гордей отлично помнит советы, которые дала ему сестра еще в самом начале моей беременности, и исправно им следует.

Балует меня, а когда ехали на УЗИ, он волновался, едва ли не сильнее, чем я сама. Несколько месяцев прошло, а я для него по-прежнему любимая Хрустальная ваза. Прозвище, которым он начал шутливо называть меня во время нашей свадьбы, когда лишь только узнал о моей беременности. И до сих пор продолжает чередовать с Бельчонком.

И самое ценное, он не только называет, он делает все, чтобы я и наш будущий малыш ни в чем не нуждались, и чувствовали себя максимально надежно и комфортно.

***

Мы долго с ним обсуждали, где хотим жить после родов, и где вообще рожать. В какой стране, а может, стоит вернуться домой и поселиться в каком-нибудь спокойном районе, например, за городом, как сделали Ви и Демьян?