***

Не знаю, сколько удается в общей сложности поспать, только просыпаюсь я от чего-то необычного, такого звонкого и нежного одновременно.

И сразу чувствую, как становится прохладнее с одного края, потому что Гордей поднимается с кровати.

Вокруг темно, наверное, наступил вечер, а звук, разбудивший меня, это плач нашей крошечной малышки.

Гордей берет дочку на руки, и вместе с ней снова садится на кровать.

— Ну, Бельчонок, что там мы с тобой изучали? Давай, руководи. Надо перепеленать, и все такое.

— Где-то здесь должна быть медсестра. И… я сейчас встану.

— Не уверен, что тебе можно…

— Ну, по крайней мере, в туалет я точно должна сходить. И в душ…

— Ладно, давай так. Сейчас я найду медсестру и пусть покажет, а дальше уже сами.

— Хорошо.

***

Из-за того, что мне наложили пару швов, передвигаться мне немного тяжело. Пощипывает, тянет и болит. Кажется, что даже чуть повышается температура. Но девочки из соседних палат говорят, что так и должно.

— Вот после вторых родов, вот увидишь, уже через час вскочишь и побежишь, — уверяет меня сначала одна, а потом и вторая мамочка, с которыми мы пересекаемся на осмотрах. — А первые, первые они всегда такие…

Ви также предупреждает, чтобы не паниковала.

— Арин, сейчас молоко пойдет, следи за этим и сцеживайся, если малышка не выпьет полностью. И вначале, чуть-чуть, перед кормлением обязательно сцедись, — советует сестра. — Проще будет и удобнее. А то, знаешь, я, когда родила, даже не задумалась, а потом как грудь каменная стала, так болеть начала. А я, как дура, сижу и даже не знаю, что мне делать.

Меня вначале слегка коробят такие откровенные разговоры, а также то, что Гордей видит весь процесс кормления, но я быстро привыкаю.

Уже не так стесняюсь, и даже совершенно не краснею.

Сейчас для нас главное, наладить это самое кормление, а в идеале приспособиться как-то к режиму двух-трехчасового сна.

Я несколько раз уже отправляла Гордея домой, но он уезжает только на несколько часов, чтобы принять душ и переодеться, а потом он снова у нас.