– Милорд Уорик, как приятно вас видеть, – сказала Елизавета.

Мальчик тупо взглянул на нее и, оглядывая комнату, убранную роскошными гобеленами, а также столпившихся вокруг лордов и дам, ответил:

– Благодарю вас, миледи.

– Эдвард? – окликнула его Елизавета. – Как вы живете?

Уорик промолчал.

– Вот Маргарет, – продолжила Елизавета, подзывая к себе его тринадцатилетнюю сестру.

Та, явно растроганная встречей, обняла брата. Он позволил ей это, но сам на объятие не ответил, а стоял столбом. Девочка была удивлена и явно расстроилась.

Елизавета поприветствовала Линкольна, заметив, что высокий мрачноватый молодой человек ведет себе гораздо сдержаннее, чем бывало раньше. Он тоже смотрел на Уорика с тревогой, – видимо, и его обеспокоило отсутствие у того выраженной реакции на встречу с родственниками. Пока Маргарет пыталась получить от мальчика какой-нибудь вразумительный ответ, Линкольн наклонился к Елизавете.

– Я раньше говорил с нашим кузеном – или, лучше сказать, пытался, – произнес он, понизив голос. – Он невинен, как годовалый ребенок, не может отличить гуся от петуха.

– Мне грустно это слышать, – отозвалась Елизавета.

– И то, что он сидит в Тауэре, не идет ему на пользу, – пробормотал Линкольн.

– У короля есть на то причины, – сухо ответила она.

Негоже Линкольну критиковать своего суверена. Уорик не в здравом уме, это верно, и сам по себе безобиден, но одним своим существованием он представляет угрозу для Генриха и всегда может стать центром притяжения для мятежников. Тем не менее Елизавете стало жаль мальчика, когда после, без сомнения, ошеломительного для него дня беднягу вернули к унылому прозябанию в Тауэре.

Затем Генрих вызвал на заседание Совета епископа Стиллингтона.

– Я хочу знать правду об этих проклятых заговорах и уверен, что без него тут не обошлось, – сказал король Елизавете.

Он пришел в ярость, когда Стиллингтон отказался явиться по вызову, сославшись на защиту университета, где безвылазно просидел весь март. В конце концов разъяренный Генрих был вынужден издать для него охранную грамоту.

– Только так он согласился на встречу со мной, – прорычал король. – И у меня нет выбора, так как мне нужно допросить его. Он хочет, чтобы встреча произошла без свидетелей. Ей-богу, этот негодяй еще ставит мне условия!

Генрих увиделся с епископом в Виндзоре. Елизавета на их встрече не присутствовала, но после король пришел в ее покои, имея вид далеко не счастливого человека.

– Он ничего не скажет, – вздохнул Генрих, устало опускаясь в кресло у очага. – Что ж, я буду держать его здесь под домашним арестом, пока он не заговорит. А если этого не произойдет, пусть остается тут. Одним пакостником меньше.