В спокойном безмолвии церкви Елизавета медленно шла вдоль нефа, с обеих сторон ее поддерживали епископы Или и Винчестера. Дядя, герцог Саффолк, державший золоченый скипетр, вышагивал впереди с графом Арунделом, у которого в руках был жезл с голубем, и Джаспером Тюдором, несшим корону. Аббатство было забито до отказа английской знатью и князьями Церкви, все выгибали шею, чтобы увидеть Елизавету – живой символ единения Йорков и Ланкастеров.

Генрих не показывался.

– Пусть этот день принадлежит вам одной, – сказал он ей.

Однако Елизавета знала, что король наблюдает за церемонией из-за ажурной перегородки, прикрытой гобеленом, которую установили между алтарем и кафедрой.

Елизавету встречал Джон Мортон. После смерти кардинала Буршье его в награду за преданность Генриху сделали архиепископом Кентерберийским. Она простерлась перед ним ниц, а он молился над нею, призывая быть добродетельной. Затем Елизавета встала на колени, чтобы принять миропомазание: елей нанесли ей на лоб и на грудь; это был бесценный, возвышающий дух момент. Коронационный перстень, символизирующий ее верность долгу, благословили и надели ей на палец, после чего королеве вручили скипетр и жезл. Затем архиепископ с большой торжественностью поднял корону и почтительно возложил ее на голову Елизавете.

Чувство ликования не покидало ее, пока она, не снимая короны, сидела во главе стола на коронационном банкете в Вестминстер-Холле. Генрих и его мать наблюдали за происходящим из-за другой ажурной решетки, перекрывавшей амбразуру окна слева от главного стола. Архиепископ Мортон, будучи почетным гостем, разместился справа от Елизаветы. Когда все собрались, зазвучали трубы, менестрели начали играть, и в зал вошла процессия рыцарей, они несли к столу блюда со всевозможными яствами, королева выбирала что хочет, после чего угощение предлагали остальным гостям.

Королевские повара превзошли себя. Елизавета не была голодна – да и кто вспомнил бы о еде в такой волнующий день! – но в восторженном изумлении разглядывала две дюжины яств, которые составляли первую смену блюд. Она положила себе понемногу студня из свиной головы, оленины со специями и сухофруктами, пряного лебедя и заливного из окуней, однако к этой еде лишь слегка притронулась. А вот королевский крем и фруктовые конфеты, которые подали следом, пришлись ей больше по вкусу. Затем вновь зазвучали фанфары, и – вот чудо! – стали подавать новые угощения. На этот раз блюд на выбор было двадцать семь, из них Елизавета решила попробовать только кусочек жареного павлина и лангуста. Сидевший рядом с нею архиепископ налегал на оленину в тесте. У Елизаветы в животе осталось место только для запеченной айвы и ложки желе, которому придали форму замка. Она знала, что завтра снова проголодается и пожалеет, что у нее не было сил попробовать большинство этих восхитительных блюд.