Генрих пока так и не сказал, кого наметил в супруги Екатерине, но в ее скором замужестве сомнений не было. Как сводить концы с концами, Елизавета не представляла.

Она скучала по Анне, которая покинула двор и отправилась жить в поместье Сурреев в Ламбете. Сестра сразу забеременела и чувствовала себя скверно, ей рекомендовали отдыхать дома, и она не смогла присутствовать на свадьбе Екатерины с лордом Уильямом Куртене, отец которого поддерживал Генриха во время восстания Бекингема, сражался за него при Босворте и был награжден за это графством Девон. Прекрасный сэр Уильям являл собой достойную партию для принцессы – жених храбрый, мужественный и добродетельный. В подготовке этого брака Елизавета тоже приняла участие, стараясь не думать о тратах, и сошлась с графом Девоном на условиях, схожих с теми, что были обговорены для Анны. Потом Екатерина тоже исчезла из жизни Елизаветы, так как лорд Уильям увез ее в Девон, где его отец имел три замка. Вскоре после этого Екатерина написала ей, что и она ждет ребенка.

После отъезда сестер Елизавета почувствовала себя очень одинокой, так как прежде они всегда были вместе. Сесилия редко приезжала ко двору, а Бриджит совсем перестала существовать для нее. К тому же королева начинала паниковать из-за своих растущих долгов. Сидя одна у себя в покоях, она старалась привести в порядок счета, но у нее от этого начинала болеть голова. Ей уже пришлось в очередной раз заложить свою посуду и занимать деньги у камергера и дам, пряжки у нее на туфлях теперь были не золотые, а из жести, и денег на новые платья не предвиделось, пока ей не выплатят содержание на следующий квартал.

В конце концов Елизавета излила свое горе Генриху и пожалела, что не сделала этого раньше, так как он проявил большую доброту: дал ей заём, чтобы она расплатилась с долгами, и добавил к нему город и замок Фотерингей, главные владения ее предков Йорков. Сейчас замок пустовал, и с трудом верилось, что двадцать лет назад, когда там были перезахоронены ее предки, он поражал великолепием. Многие из тех, кто присутствовал на похоронах в тот день, уже тоже ушли из жизни. Бабушка Йорк еще жива, но затворилась в замке Беркхэмстед, вела там полумонашеское существование и была уже очень слаба. Елизавета стыдилась, что в последние годы редко навещала старую леди, но бабушка всегда была для нее фигурой неприступной, и несколько раз при встречах с герцогиней внучка испытывала гнетущее чувство, что та не одобряет Генриха. От этого их разговоры не приобретали легкости.

Тревога из-за возможного вторжения Уорбека не покидала Елизавету и в моменты общения с Генрихом. Пытаясь обрести более позитивное отношение к жизни, она искала утешения в молитвах и обществе детей, часто писала Артуру и слегка морщилась, читая его формальные ответы, а в Элтем ездила так часто, как только могла. Маргарет приближалась к шестилетнему возрасту и превращалась в норовистую юную леди, которая когда-нибудь обязательно заставит плясать под свою дудку какого-нибудь несчастного принца. Гарри уже почти исполнилось четыре года, и он подавал надежды, что станет прекрасным рыцарем, уверенно держался в седле и зачарованно слушал истории про короля Артура и святого Георгия, которые рассказывала ему Елизавета. Трехлетняя Бет отличалась миловидностью и грацией, больше всего на свете любила танцевать и играть в куклы, проявляя полное безразличие к тому факту, что отец вел переговоры о ее браке с будущим королем Франции. Елизавета провела с детьми много счастливых часов, учила старших читать и писать, а Бет сидела у нее на коленях и впитывала в себя всю эту детскую науку.