Он прервался, потому что из-за двери послышался топот – это спешил к нам рослый и расторопный мужчина. Тот самый Никитка, должно быть.

– А я и не ждал сегодня… – заговорил он, с ходу принимаясь стягивать с хозяина пальто, – что ж вы не написали, барин, что приезжаете? Я бы и коляску на вокзал отправил, и прибрался б чуток… а то даме вашей и присесть негде.

С последними словами Никитка несколько раз настороженно и даже ревниво глянул на меня и, кажется, хотел добавить еще что-то, но Ильицкий его грубо оборвал.

– Эта дама – барыня Ильицкая отныне, – сказал он, – величать Лидией Гавриловной.

– Э-э-э… – протянул растерянно Никитка.

Но Ильицкий его не слушал.

– Это было первое, – по-деловому продолжил он, – второе, там где-то, – кивнул он на входную дверь, – бегает рыжее лохматое чудовище породы спаниель. Отмыть, накормить и постелить где-нибудь подальше. И третье… – он со вздохом повернулся уже ко мне и заговорил куда мягче: – За кулинара у меня тоже Никитка, так что обедать лучше вне дома.

– Э-э-э… – снова протянул Никитка, – так я мигом куру зажарю. К тому ж куда вы, барин, ежели гости у нас?

– Какие еще гости? Мы никого не звали!

– Ты даже своей дорогой кузине не рад, Женечка?

Я вздрогнула, услышав этот голос, и тотчас обернулась – в холле, у перил на втором этаже застыла Натали, княгиня Орлова. Не сдержав радости, я дернулась было к ней, но остановилась, вспомнив, как плохо мы расстались год назад и что Натали теперь меня ненавидит. Позади нее на лестницу выходил ее муж, князь Михаил, с рыжим вихрастым мальчиком лет двух на руках.

– Ну, разве что кузине… – вздохнул Ильицкий.

Натали говорила с Ильицким, своим кузеном, но смотрела при этом на меня – во все глаза и даже испуганно. А я боялась думать, что она скажет дальше.

Но Натали так ничего и не сказала. Помедлив еще мгновение, она вдруг вихрем спустилась с лестницы и бросилась мне на шею.