– Признайся, эти осколки тебе стали уже как родные? – подначивала Лора, кружась вокруг хэнкан, но не давая той себя ударить. – Как долго ты торчишь здесь?

Мичи распалялась все сильнее и наносила Лоре удар за ударом, приходя в сильное отчаяние от того, насколько между ними были неравны силы. Она била и била, но часто промазывала. Мичи не сдавалась, постепенно входя во вкус и перенося все разочарование и злость в удивительные по силе и точности удары.

В какой-то момент Мичи удалось схватить Лору за шею, и, пока та вырывалась, они вместе кубарем полетели в окно, пробивая его с оглушительным звоном. Драться они продолжили на улице, совершенно не заметив смены обстановки.

Своими неконтролируемыми атаками противники сбили свечи, и некоторые из свечей потухли, а некоторые – подожгли парты. Генджи метнулся к разгоравшемуся пожару и попытался затоптать огонь ногой, но тот не поддавался никаким законам физики, и чем сильнее Генджи старался, тем больше росло пламя.

«Проклятая комната», – подумал он про себя с едкой досадой и оставил огонь в покое, а затем спросил, тяжело дыша:

– Все живы?

Хидео подал голос – он был совсем плох. Лили не могла встать, поэтому Генджи взял ее на руки.

– Мы выйдем через окно или через дверь? – слабым голосом спросил Хидео, поднимаясь на ноги по стенке. – Через окно я не смогу.

– А через дверь долго, – ответил Генджи.

– Ты хочешь лезть в их драку?

– Не хочу, но нам нужно выбраться на воздух. Здесь сейчас все к чертям сгорит!

– Комната за завесой, – отозвался Хидео, медленно бредя в их сторону. – Дальше нее ничего не сгорит.

– Это хорошая новость, однако нам все равно надо идти!

Прежде чем выйти через окно, Генджи ногой выбил из рамы острые осколки, создавая тем самым более-менее свободный и безопасный проход. Первым полез Хидео, следом они с Лили.

Клуб оммедо вспыхнул, обдав жаром их взмокшие спины.

Хидео: рука и чаша

Хидео: рука и чаша

Хидео не мог отвести взгляда от битвы, разыгравшейся возле сада. Лисьи тени скользили по темно-синему покрову травы то тут, то там; гибкие тела взмывали в воздух, окровавленными когтями раздирая плоть на части.

Мичи кричала, когда Лора наносила ей один серьезный удар за другим – она кричала и била в ответ, перенося в удары всю свою злобу и обиду. Хидео видел, как в ночной прохладе мелькали ее белые лисьи ушки, обагренные каплями чужой крови. Мичи на секунду овладела ситуацией, и этого хватило, чтобы в несколько мощных ударов дезориентировать Лору, а затем пригвоздить ее к земле, вдавливая в шею побелевшие от напряжения пальцы. Лора прохрипела что-то нечленораздельное, обхватила когтистой рукой запястье Мичи и резко отвела ее руку в сторону, буквально сорвав хватку со своей шеи. Драка возобновилась с новой силой, теперь Хидео не мог разглядеть, кто кому наносит беспощадные удары, а крики лис смешивались у него в раздражающий единообразный гул.