Генджи с Лили притаились в кустах пионов, отчасти из-за того, что сюда слабее долетали крики ногицунэ и хэнкан, а также потому, что пионы надежно скрывали их от лисьих глаз. Лили была так напугана и шокирована, что реагировала на все с опозданием, а Генджи теперь было абсолютно все равно, кто там с кем дерется и за что: его взгляд был целиком и полностью прикован к огню, что змеями клубился в школьных окнах. Мысленно Генджи прикидывал, как далеко распространится пламя и охватит ли оно всю школу, или же застынет в пределах этой странной, заколдованной комнаты.

Хидео чувствовал, как Мичи от схватки слабеет. У него онемели кончики пальцев на руках и ногах, конечности трясло мелкой дрожью, как бывает, когда упал сахар в крови. Страшное зрелище, виденное им в клубе, словно отпечаталось внутри – каждый раз, когда Хидео моргал и закрывал глаза, он видел окровавленный труп школьного учителя. Это ведь сделала Мичи. Она собственной рукой вспорола ему живот, а потом перерезала горло, насмешливо имитируя его жертвоприношения.

По кровожадности она ведь ничем не отличается от человека, которого только что убила. И все же… от нее не исходило той опасности, какая исходит от той же Лоры, которую Мичи зовет ногицунэ.

Она не справится. Нет, совершенно точно не справится – после каждого удара Лоры Мичи становится все сложнее парировать, сложнее попадать по цели, теперь она только и делает, что уклоняется и падает, едва ее настигает удар.

Хидео неуклюже встал на ватные ноги. Он чувствовал себя плюшевой игрушкой – каждый шаг приходилось делать осторожно, напрягая все мышцы ног, чтобы не упасть. Если бы у Хидео была хоть какая-нибудь опора, ему было бы легче переставлять ноги, однако ее отсутствие совершенно не влияло на его намерение помочь. Он сделал еще один шаг и тем самым привлек к себе внимание Мичи.

Почувствовав его так близко, Мичи машинально повернула в его сторону голову, встретилась с ним удивленным взглядом ярко-красных глаз – и вновь получила удар в ребра. Боль отдалась и в теле Хидео, и он скривился, сжимаясь всем телом. Теперь на него обратила внимание и ногицунэ.

– Вот почему ты такая отчаянная, – констатировала Лора, переводя взгляд обратно на Мичи, едва стоящую на ногах. – Тебе мешает он!

В следующую секунду ногицунэ подлетела к Хидео, обдав его дурманящим мускусным ароматом. Хидео пошатнулся, когда ногицунэ схватила его за шею и начала сдавливать ее, с наслаждением вбирая в себя звуки стонов и хрипов, которые издавал Хидео, мучась от недостатка воздуха. Она стала играть с ним, как кошка с мышкой: отпускала покрасневшее горло и била в грудь, заставляя его терять равновесие, смотрела, как Хидео падает, и при этом не давая Мичи даже приблизиться, чтобы нанести удар.