— Да, моя писательница!

Пока я увлекаюсь чтением Джексону других стихов, написанных мною, я не обращаю внимания, как мы доезжаем до нужного места, как и планировали в восемь часов вечера.

Бабушка и дедушка жили чуть дальше от Сиэтла в частном небольшом доме, который окружен морем цветов.

«Какая красота!» — восхищаюсь я.

— Джексон, не забудь наши гостинцы! — напоминаю я, выходя из машины.

— Конечно!

Мы с сумками подходим к дому и стучим в дверь. У бабушки с дедушкой дом цвета неба, что безупречно сочетается с природными пейзажами.

— Может, их нет дома?

— Как это их нет дома? Они же знают, что мы должны приехать к ним.

— Поедем обратно! — с сарказмом говорит Джексон, проводя пальцем по моей руке, словно щекоча.

— Нет, мы их дождемся! — твердо говорю я.

— Я и не сомневался, что ты не послушаешь меня, — с ухмылкой говорит Джексон, пялясь в экран телефона.

Ворота резко открываются, образуя скрип, образуя во мне вздрагивание. Бабушка с дедушкой заходят во двор и, замечая нас, бабушка громко отзывается:

— Моя внучка прибыла!

— Как выросла-то, — сообщает ей дедушка, пристально смотря на меня в двух метрах от нас.

— А кто это стоит рядом с Миланой? — спрашивает бабушка у дедушки.

— Может ее ухажер?

Мы с Джексоном принимаемся во все горло смеяться, так, что наша брюшная полость ходит ходуном.

Подойдя к нам ближе, я сообщаю, широко улыбаясь:

— Бабушка, дедушка, здравствуйте! Я так рада вас видеть!