В эту секунду в дверь вламывается Питер. Я, увидев его, прихожу еще в больший ужас. По его лицу стекает кровь. Нос разбит. Питер толкает с силой Лукаса в сторону, который падает через кровать на пол, берет меня на руки, захватывая мою порванную рубашку, и прикрывает мое обнаженное тело.

Он, неся меня на руках, обращается в бегство. Мое состояние такое, что я не могу даже что-то сказать. Будто всю энергию я отдала своему крику.

— Моя Милана, потерпи… Я бегу с другого выхода.

Я заливаюсь слезами. Я испугана до смерти. Что мог сделать со мной Лукас, если бы не Питер? Изнасиловать? От каждой мысли я всхлипываю и сильнее плачу.

Питер проносится быстро через сад, держа меня на руках, и направляясь скорее к машине. Мне неловко, что Питер видит меня полуобнаженной, но другого выхода из ситуации, в которой оказалась я, нет.

— Садись, моя девочка, скорее, — вопит он с ужасом, открывая мне дверь машины. Я залезаю, быстро надеваю рубашку, пуговицы которой оборваны.

Питер садится на колени перед машиной:

— Как же я виноват перед тобой… — казнит себя Питер. Я рисковал тобой с той секунды, когда мы приехали сюда, — раскаивается Питер. — ЧТО Я НАДЕЛАЛ? КАК Я ДОПУСТИЛ ЭТО? — Я безостановочно реву. — Родная, скажи хотя бы что-нибудь…

— Питер, — рыдаю я, — п-поехали отсюда, как можно дальше, — дрожу от испуга я.

— Да.

Питер в секунду залетает в машину, заводит ее, и мы со всей скоростью отъезжаем от этого места.

— Родная, ты меня никогда не простишь теперь? — доносится от Питера истерическим голосом.

Я, не замечая нежностей и слов, исходящих от Питера, спрашиваю:

— Питер, у тебя есть аптечка в машине? Нужно немедленно продезинфицировать твои раны на лице, руках. У тебя кругом кровь, поехали в больницу…

— Я согласен, но только не в больницу.

— Питер, у тебя кровь… — обглядываю я его.

— Все потому что я упал и разбился. Макс подставил мне подножку, затем они избили меня…

— Питер, прости меня, — плача сообщаю я, — мы оказались в том месте по моей вине.

— Это я должен просить прощения. Из-за меня все случилось. Я знал, что они на это способны, но не уберег тебя. Самое дорогое, что есть в моей жизни.

— Питер, не стоит так говорить, — возражаю я.