— Ритчелл? Все хорошо? Почему ты так смотришь? Что за взгляд? — тревожно спрашиваю я. Вдруг ей тоже плохо? Сидеть вот так возле Питера психологически, морально очень трудно…

— Посмотри сюда, — ошарашенными глазами говорит мне она.

Ритчелл указывает мне на руку Питера, которая сжимает мою, но я даже не заметила этого. Я резко вскакиваю с кровати. Мои глаза заливаются слезами от радости, а сердце бешено стучит. Мое тело покрывается мурашками.

Ритчелл поднимается с места, и мы смотрим на Питера.

— Питер, ты нас слышишь? Питер! — с трепетом говорит Ритчелл, беря его за вторую руку.

— Нужен врач, — растерялась я.

Питер открывает глаза и смотрит на нас удивленно, не понимая всего происходящего.

— Питер, умоляю, скажи что-нибудь, прошу…

Мы прислушиваемся к нему.

— М-и-л-а-н-а… — с трудом выговаривает Питер через кучу датчиков и аппарат ИВЛ, и я крепко его обнимаю.

— Милана, он сказал твоё имя! — поднимая брови вверх, с волнением кричит Ритчелл.

Мы с Ритчелл перебрасываем взгляды друг на друга и обнимаемся. Наши тела дрожат, мы так взволнованы, растеряны. Это как гром среди ясного неба.

— Питер, как же я рада, — сквозь слезы улыбаюсь я. — Мы с Ритчелл только-только говорили о том, чтобы ты пришёл в себя, как можно скорее.

— Что? — раздается от него еле-еле.

Только я желаю сообщить повторно, приходит врач.

— Он пришёл в себя! — кричу я, заметив, как трясутся мои руки от этого волнительного момента. Как же я счастлива. Я не могу описать все то, что я чувствую сейчас. Я знала, что он справится со всем, что случилось.

— Мы сидели с Миланой, и он начал сжимать руку, — тараторит, заплетаясь Ритчелл.

Врач снимает с Питера аппарат, позволяющий ему дышать.

— Как тебя зовут? Ты помнишь, что с тобой произошло? — чётко спрашивает врач.

— Что? — недоумевающим басовитым голосом отвечает Питер.