— Мам, а где папа?

— Он пошёл провожать Марию. Уже поздно и…

— А.

Марию? Ясно. Я чувствую ненависть к ним обоим: Мария и отец. Помимо того, что Мария запрещала общаться с отцом Джексону и Питеру, так она еще и на моего папу бросилась снова. Ясно.

А что если пойти сейчас к Марии, по пути встретить отца и начать разговор с ним? Скажет ли он мне правду сам?» — проносится мысль в моей голове.

— Мам, я сейчас приду.

— Куда ты?

— До дома Марии.

— Все-таки решила с папой поговорить? Это правильно, он сегодня такой добрый, может быть, он поймёт тебя, и вы, наконец-то, наладите с ним отношения. — Мама заключает с такой доброй улыбкой. А вдруг это последний раз, когда я вижу ее такой?

Ничего не отвечая маме, я направляюсь к дому Джексона и Питера. Путь мне освещает всего несколько фонарей. Я чувствую страх идти одной в позднее время, но узнать всю правду от отца для меня сейчас важнее.

В доме Марии нет света. Странно. Быть может, они только что вошли, поэтому ещё не успели его зажечь?

— Пап, вы здесь? — постучав в дверь, спрашиваю я, но ответа так и не следует. Дверь приоткрыта, поэтому я захожу вовнутрь и прихлопываю ее. Хорошо разбираясь в доме Марии, я включаю свет в гостиной. Услышав шорохи в одной из комнат, я решаю пройти туда.

— Пап, ты зде… — Я, не завершая фразу, наблюдаю то, что окончательно приводит меня в ужас. Я до последнего не верила в это, но сейчас… То, что я вижу, потрясает все мое тело. Папа нагло целует Марию, прижимая ее к стене. Он обхватывает ее лицо руками, издавая стоны. Я не знаю, что мне делать: бежать, кричать, плакать?.. Мария широко улыбается и издает легкий стон. Папа открывает глаза и с ужасом смотрит на меня. Его взгляд настолько напуган как будто он увидел призрака.

— Пап, — надрываю горло я, — как ты мог?..

— Милана, мы можем поговори… — вопит он.

Я, ничего не слушая, хлопаю дверью комнаты и сбегаю из этого дома.

«Вот вся правда и всплыла». Я рыдаю горькими слезами, я не могу поверить в то, что все происходит со мной. За один день я потеряла папу, Джексона, Питера… У меня начинаются истерические вопли. Я сломлена. Я в глубине души верила до последнего, что сказанное Джексоном — ложь. Но теперь я все видела собственными глазами. Получается, что все это время папа за нашими с мамой спинами обнимался и целовался с другой. Внутри меня все порвалось, разрушилось. Я чувствую боль от предательства, которая раздирает все клетки моего сердца на мелкие кусочки.

Я бегу сломя голову, в моем сознание засел образ папы и Марии.

— Милана? — окликает меня кто-то сзади. Я сбавляю темп, оборачиваясь назад.