Мысленно я обращаюсь к дедушке, смотря на звездное небо: «Дедуль, что мне делать? Я не знаю, как после всего, что произошло со мной жить дальше? Я должна сказать правду маме, но ведь для неё это будет таким ударом…»

Я потеряла Джексона и Питера. Мне больно от того, что Джексон врал мне, зная то, что его мама встречалась с моим папой, а Питер и вовсе оказался моим братом, с которым я несколько раз целовалась. Выбор в отношении двух людей осуществился сам. Вот так куда заводят дороги жизни.

Но что делать дальше? Жить словно ничего не произошло? Я не желаю, чтобы моя мама и дальше продолжала верить лживому отцу. Предателю. Мерзавцу. Он все испортил. Он притворялся всегда. Сам никогда не любил нас. Нужно обязательно сейчас же все ей рассказать.

— Питер, Джексон, я пойду домой, — произношу я обессиленным голосом и встаю с фундамента крыши.

— Да, идёмте, уже поздно, — говорит Джексон. — Нам всем нужно успокоиться и привести мысли в порядок.

— Не нужно меня провожать, мальчики. Я хочу побыть это время одна, прогуляюсь до дома.

— Я не брошу тебя, — щебечет Джексон, наблюдая мое «мертвое» состояние.

— Я тоже хочу побыть один, — безысходно вставляет Питер и уходит, бросая: — Извините.

Он шокирован происходящим. У Питера опустились руки после услышанного. Нам еще тяжелее с ним. Ведь мы думали, что любим и… А теперь мы расплачиваемся за чужие ошибки, ошибки наших родителей, которые столько лет молчали об этом.

— Теперь ты понимаешь, что ты и Питер — это… — желает мне изъявить Джексон, что мы не можем быть с Питером парой.

— Джексон, я все прекрасно понимаю, и ты пойми меня, что я терпеть не могу ложь, а ты лгал мне все это время.

— Что ты хочешь этим сказать?

Слезы снова подступают к моим глазам.

— Я пойду, — коротко говорю я и быстрым шагом покидаю крышу.

Мне хотелось бы, чтобы Джексон побежал за мной, догнал, обнял, поцеловал, но я не была готова к отношениям с ним. Теперь между нами была преграда. Сама мысль, что его мама была в отношениях с моим папой, когда тот был в браке, мне противна. Сейчас главное, сказать об этом маме.

Я иду по ночному городу, и думаю над тем, что как бы ни было мне больно нужно бороться за свою мечту. Она сейчас единственное, что заставляет меня не сдаваться окончательно и не пасть духом.

Дойдя до дома, я отмечаю, что гостей уже нет, а мама, тем временем, убирает со стола.

— Мам, ты как? — уставшим голосом бросаю я.

— В порядке, вот только недавно все разошлись. Мы так хорошо посидели, поговорили. А где вы были втроём?

Мама такая сейчас счастливая, что я и не знаю, как ей сказать правду. Я боюсь. Очень.