Давай же.

Прогибайся.

Я ведь знаю, что свободу отец ценит больше, чем желание отомстить и поставить на место. Он и так, благодаря мне, потерял много. Не станет рисковать.

Не станет же?

У него в руках ни ножа, ни пистолета.

Безоружный.

Это показательный акт, для меня. Наказание за то, что я вновь блудным сыном стал, не иду по выбранной дороге.

– Думаешь, крысам верят? – отец качает головой, на лице хищный оскал. Он выглядит сейчас безумным. Всегда таким был? – Нет, Демид. Наказывать семью нужно самому. Я это и сделаю.

– И чего добьешься?

– Удовлетворения. Ты ведь так боролся, ломал себя, да? А в итоге ничего не получил. Сам угробил свою любимую, – кривится, будто это слово омерзение в нём вызывает. Мертвею от угрозы. – От тебя требовалось просто бросить её и вернуться в семейный бизнес. Ты этого не сделал. Значит – будет наказание.

– Ты прав. С семьей, отец, семья должна разбираться. Но мы давно не семья.

Выдыхаю, когда тишину разрушает вой полицейских сирен. Гулом приближается, заставляя людей отца напрячься.

Близко.

Недостаточно.

Нервы на переделе, рвутся от напряжения.

– Аслан Мамедович, – один сдается. Отлично. – Надо уходить. Они будут здесь через несколько минут.

– Нет, – отец сохраняет твердую решительность. Не ожидал от него этого. – Я не закончил сына воспитывать. Этот урок он запомнит.

– Не стоит, – предупреждаю, тянусь к поясу брюк. – Отец, всё может закончиться просто. Отпусти Лизу.