Я не прощаю мужчину окончательно.

Он не пытается ни к чему меня подтолкнуть.

Мы… Видимся, да.

– У тебя даже голос такой живой-живой, – Аля смеётся. – Ты можешь не признавать этого, но заметно, что всё изменилось.

– Рано пока говорить о чём-то. Единственное, что меня сейчас волнует – выжить.

– Снова плохо?

В голосе подруги слышится откровенное сочувствие, я мычу в ответ. Врачи, которых я уже довела до ручки своими вопросами, отвечают, что это нормально.

Я сама знаю, что нормально! Но мне хочется найти волшебную формулу, с которой бы меня перестало накрывать такими внезапными приступами.

Напоминаю себе ветхий дом. Только одно отремонтируешь, второе тут же ломается. Не мутит тебя, деточка? Там мучайся с болями в пояснице. А бонусом – головная боль от духоты.

Я ещё недолго болтаю с Алей, но всё больше проваливаюсь в сон. Кажется, даже не прощаюсь перед тем, как отключиться. Но знаю, что подруга не обижается, она всё прекрасно понимает.

Я сплю плохо, постоянно просыпаюсь, снова проваливаюсь. Боже, не представляю, как храбрые девушки решаются на второго и третьего ребенка. Мне одного хватит, точно.

– Ммм? – бормочу, даже не смотрю на имя абонента. – Что?

– Ты спишь? – голос Демида становится тише. – Мы планировали поужинать вместе.

– Прости, не получится. Давай в другой день?

Мужчина устало вздыхает, ему с Киева ехать не пару минут, чтобы встретиться со мной. Это целый день на дорогу убить, чтобы пообщаться часа два. А ещё, догадываюсь, что Демид считает мой отказ обычным капризом.

И… Ладно. У него есть на это право.

Один раз я уже продинамила мужчину. Соврала про срочные дела, сама заперлась в квартире. В тот момент мне казалось, что не нужны эти встречи, ничего не нужно!

Демид ничего не сказал, не упрекнул потраченным временем. Спокойно принял моё решение.

Мне всегда казалось, что я решительная. Хирурги ведь должны такими быть. А я стою над потрепанной ниточкой нашей связи. Не решаюсь: реанимировать или резать.

Увижу после. Разругаться навсегда можно в любой момент.