– Тебя я тоже расцелую, – обещаю проказнику. – Как только родишься.

– Кто тебе сказал, что я пущу тебя в роддом?

– У меня есть хорошие друзья, Лиз. Думаю, они помогут мне пробраться тайком.

Я готов держаться в стороне, если Лиза действительно захочет.

Но сейчас она просто кусается и держит оборону.

Поэтому позволяю себе больше.

Девушка отворачивается, пытается спрятать покрасневшее лицо. Забавно смущается, будто не ждала этого. Я тоже, не планировал так быстро наступать.

Но если мне не прилетело по лицу – значит, можно продолжать.

– Демид! – возмущается, видя своё отражение в зеркале на холодильнике. – Я теперь вся в муке. Боже, и волосы. Ты… Держи свои руки при себе, – пальцами расчесывает волосы, стараясь избавиться от белых пятен. – Я теперь ужасно выгляжу.

– Ты всегда прекрасна, Лиз.

– Угу, я тебе не верю. Ты заинтересованное лицо. Мне надо пойти в душ, смыть это всё. И это не приглашение! Серьезно, Демид, если посмеешь войти… Я тебе с хирургической точностью отрежу то, чем детей делают!

– Боюсь. Очень, – провожу пальцами по её пылающим щекам, оставляя новые следы. – Иди. Я пока тут всё закончу.

Хотя с выводами я поторопился. Потому что приготовить тесто для беляша не так-то и просто. Оно остается липким, а потом – Лиза права – слишком много муки.

Все превращается в какой-то в замкнутый круг. Раздражение накапливается, заставляя действовать резче.

Я отца сумел посадить!

С этим чертовым блюдом я тоже справлюсь.

Лиза возвращается, когда я умудряюсь сделать первый кривой экземпляр. Пригоревший и больше похож большой вареник, чем на беляш.

Кажется, всё-таки безопаснее было бы купить его, чем доверить готовку мне. Но я не оставляю попыток, пока не понимаю, что Лиза выглядит расстроенной.

– Правило помнишь? – уточняю, она кивает. – И?

– Я больше не хочу беляш, – смотрит с сожалением, достает из холодильника ягоды и йогурт. – Ешь сам, ладно?