Знаю. Найти время на парикмахера, когда живешь на два города: сложно. Демид ждет моего решения, а я уже приняла. Просто не могу признаться в этом.

Сейчас хорошо.

Страшно, что будет плохо.

– Мне даже нравится, – провожу по его щетине. – Непривычно. И я злюсь на тебя.

– За что сейчас? – Демид щурится, пытаясь угадать настроение.

– Не знаю. Просто. Потому что ты сейчас такой милый, а был гадом, Демид. И до этого тоже милым был. Не могу определиться что я к тебе чувствую.

– А что ты чувствуешь?

– Что я голодная.

Мужчина смеётся, но смотрит серьезно. Дает мне возможность сбежать от важного разговора. Чувствует, когда мне нужно сбежать и спрятаться.

Оберегает, но при этом не носится, как с хрустальной вазой.

Больше нет.

И меня это удивительно устраивает.

– Накормлю, – обещает, поднимаясь. – После того как закончу с работой. Пять минут, – сокращает срок, отвечает на звонок телефона. – Юсупов слушает. Что?

Я подбираюсь. Легкое настроение улетучивается, я чувствую, как воздух трещит от надвигающейся бури. Спина Демида напрягается, мышцы вырисовываются под тканью рубашки.

Он отвечает быстро и кратко, с каждым словом его голос садится. Руки покрываются гусиной кожей – настолько голос мужчины убитый, глухой.

– Демид, – зову несмело, когда тот швыряет мобильник на стол. – Ты в порядке?

– Да. Просто отец, как всегда, разрушил мои планы.

– Он вышел? Его отпустили?!

– Нет. Он сегодня умер.

Следующие дни превращаются в одну смазанную картинку. Демид занят похоронами, решает всё через юристов, чтобы уладить дела. Мужчина не признается, но я вижу, насколько ему сложно.