Наденька недовольно кряхтит, когда Алена вытаскивает ее из конверта, а потом и вовсе начинает громко плакать.

На лице Алены растерянность. А еще страх. Она пытается укачать дочку, но та заводится лишь сильнее.

- Можно мне? – прошу осторожно. – А ты пока переоденься.

- Да, точно… - осторожно передает мне девочку.

Та не собирается затихать.

Я вышагиваю вдоль комнаты, покачивая ребенка и пытаясь вспомнить хоть одну детскую сказку или песенку.

С этим у меня туго – получается отсебятина, но Наденька, кажется, не слишком привередлива.

Хныканье становится тише.

А потом появляется Алена с теплой бутылочкой молока.

- Вот, - улыбается нервно. – Ей покушать надо. И памперс сменить.

В четыре руки дело идет быстро. Наденька периодически высказывает недовольство, особенно при смене подгузника.

- Господи, какие крошечные пальчики, - шепчет Алена, меняя носочки на более легкие.

Разделяю ее восторг. Наденька похожа на игрушку, только очень голосистую. Но все равно хочется потискать.

Наконец, девочка засыпает.

Аленка смахивает с лица выбившийся локон и нервно улыбается.

- Похоже, мне нужно в душ. Семь потов сошло.

- Брось, ты отлично справляешься.

- Все равно страшно. Чувствую себя такой… беспомощной.

И опять нервная улыбка. Плюнув на все, подхожу и заключаю Аленку в объятья. Прямо млею от ощущения, что она сама ко мне льнет.

- Ты – прекрасная мама, - веду ладонью вдоль хрупкой спины. – И всему научишься.