- Все еще злишься?

- Нет.

Слово срывается прежде, чем успеваю подумать. А ведь я действительно не злюсь. От прошлой боли остался лишь пепел, он не тревожит.

Но и глуповато-восторженной Аленки тоже больше нет.

- Тогда почему? Не нравлюсь?

Вдыхаю, чтобы ответить, но не могу. Не могу врать.

Демьян толкует мою заминку иначе. Небесно-голубые глаза темнеют.

- Сейчас проверим, - шепчет угрожающе и, склонившись, целует.

Голову моментально ведет. Цепляюсь за широкие плечи, чтобы оттолкнуть, но вместо этого позволяю мужскому языку скользнуть внутрь.

Идиотка!

Нельзя подпускать близко! Хватит! Одного раза было достаточно! Мы же… он… он не…

Мысли путаются, будто я перебрала с алкоголем. Мягкое тепло бежит вдоль позвоночника, вслед за мужской ладонью, и сворачивается внизу живота раскалённой пружинкой.

Меня встряхивает.

Демьян отвечает сдавленным стоном и набрасывается с таким напором, что ноги подгибаются.

Господи! У нас же никогда не было так... Не целовал он так жадно и долго.

Под попой оказывается край стола. Его руки в наглую шарят под кофточкой, а я не могу оторваться от изумительно-желанных губ. Это слаще, чем первый поцелуй. Намного! Сердце колотится в груди райской пташкой и, наверное, я бы просто плюнула на все и позволила себе забыться, но слуха коснулось тихое хныканье.

Дочка!

Демьян среагировал моментально. Отпустил и даже отступил на шаг. А глаза темные от страсти, шальные. И от этого взгляда ноги подгибаются, а по коже бегут теплые мурашки.

Чуть не промахнувшись мимо двери, сбегаю к дочке.

Но нет, ложная тревога. Наденька просто выплюнула соску, но стоило вернуть пустышку на место, сладко зачмокала и вновь уснула.