Эдуард Федорович кивает и, сдержанно попрощавшись, уходит.

- Ты не писала заявление? – хмыкаю, оборачиваясь к Алене.

Она ежится.

- Тарские тут пять лет как живут… Я его балбеса еще подростком знала.

- Ну, тогда пошли осматривать дом, - звеню ключами.

- Демьян…

- Ничего не знаю. Наденьке свежий воздух нужен. И будет где няню разместить. А то ты скоро дойдешь от бессонницы.

- Другие и без нянь справляются, - бурчит Аленка, но послушно спускается с крыльца.

Перехватываю ее под руку, с удовольствием отмечая, что отстранятся она не спешит.

Вместе мы идем вверх по улице. Новый домик находится у самой кромки леса, около небольшого ручья. Место облагороженное, для прогулок с коляской подойдет отлично.

Похоже, Алена со мной солидарна.

Чувствую ее беспокойство и восторг, когда мы заходим в дом.

Он небольшой, в два этажа. Очень уютный, выполнен в деревенском стиле.

- Я думала, тут все в деловом стиле будет… Ну знаешь, вроде хай-тек, все дела…

- Может, Эдуард Федорович любит дома под старину. Не важно. Но он прав, сына нужно воспитывать. А тебе сюда переехать. На время. Тем более ты сделаешь человеку приятное. Он не будет чувствовать за собой вины.

- Я смотрю, ты у Генриха Вольфовича хлеб отбираешь, - бурчит Аленка.

Смеюсь, оценив ее шутку про немца. А потом сгребаю свою бедовую красавицу в охапку и целую.

Волна жара облизывает с головы до ног, а голову ведет с такой силой, что дышать невозможно.

Аленкины губы – как самый сладкий на свете хмель. Пью его жадно, пока не отобрали. Ладони скользят по узкой спине и хрупкой талии, зарываюсь пальцами в распущенные локоны. Че-е-ерт… Как же хочется почувствовать их снова длинными. Намотать на кулак, потянуть слегка и…

- Д-демьян, - тихонько стонет Алена.