Боюсь пошевелиться.

Не знаю, как реагировать на собственную слабость.

На языке вертится банальное: «это ничего не значит». Но мне кажется, что стоит заикнуться – и Демьян в прямом смысле заездит меня до самого рассвета, чтобы не осталось сил на разговоры.

- Я тебя люблю, - нежный шепот звучит оглушающе.

Застарелые шрамы дают о себе знать – вспыхивают тянущей болью. Любовь… Больше не верю этим глупостям. Всего лишь похоть, в том числе и у меня. Я ведь живая женщина, с нормальным либидо. Интима у меня не было почти год. Вот и все.

Ястребовский все понимает, стискивает крепче.

- Не веришь, да?

Гладит по обнаженной спине, перебирает волосы на затылке. Часть меня хочет растаять у ног мужчины и послать все сомнения к черту, но другая не дает. Мы оба слишком изменились. Нового Демьяна я не знаю, а со старым связываться не хочу.

- Дём…

- Постой, не говори ничего. Я понимаю, что… Черт, - выдыхает зло. – Что все непросто. Но я все равно буду рядом. Ты не сможешь прогнать – я просто не уйду. И Наденька – она тоже дорога мне. Как дочь.

До боли прикусываю губу. Сладкие слова! Но ребенок – это не игрушка.

- Давай поговорим позже, - пытаюсь увильнуть.

Демьяну это не нравится. Чувствую его злость и недовольство. А как же! Аленка не бросилась на шею, захлебываясь ответным признанием.

Но он прав – все не просто. Мне нужно еще немного времени. А секс… Что ж, это еще не повод для отношений.

Глава 40

Глава 40

- Какая-то ты сонная… Опять дочка концерты устраивала?

Вроде бы голос Ульяны звучит заботливо, а в глазах хитринка. Я вновь широко зеваю, чтобы хоть так скрыть смущение.

- Н-нет… То есть да. Маленькие дети такие беспокойные. Ну ты знаешь…

- И взрослые дяденьки тоже, - смеется Ульяна, а я все-таки краснею.