— Ты та еще штучка. Скажешь что угодно, чтобы защититься, даже если не знаешь, от чего защищаешься.

— Так ты хочешь сказать, что у тебя нет чувств к Инди?

Он снова стиснул челюсти, но сквозь зубы произнес:

— Нет, я этого не говорю. Я хочу сказать, что те чувства к Инди исчезли в ту минуту, как ты уронила гребаные стаканчики.

У меня отвисла челюсть, и я уставилась на него.

— Это было очевидно для всех, кто наблюдал за нашим идиотским танцем. Единственным, для кого это не было очевидно, была ты.

Что я могла ответить на такое, потому что Эдди был прав, для меня это было неочевидно. На самом деле, это оказалось для меня новостью, с которой я не знала, как справиться.

— Господи! — Он провел рукой по волосам, а затем упал на спину. — Хотя я знаю, что ты стоишь всего этого, иногда я задаюсь вопросом: так ли это, — пробормотал он, настала его очередь обратиться к потолку.

Я полежала мгновение, а затем на автомате встала и подняла футболку, в которой спала. Я не знала, что мне теперь делать. Поэтому стала натягивать футболку через голову и успела только просунуть руки, как меня обхватили за талию и затащили обратно на кровать.

— Что ты делаешь? — спросил он, снова нависая надо мной, когда я лежала на спине.

— Встаю.

— Зачем?

Я моргнула.

— Ты злишься на меня. Я подумала, что мне лучше уйти.

Его глаза сузились.

— Это твоя новая тактика: разозлить меня, чтобы я тебя отпустил?

Это было не так, но подобную тактику стоит принять на вооружение. Я пожалела, что сама не додумалась до этого. В своем роде, в этом заключалась суть Стратегии Стервы, но больше, чтобы заставить его думать, что я не стою таких усилий. Теперь, когда он считал, что знает меня, и что я не смогу придерживаться Стратегии Стервы больше полутора часов, я искала новые способы.

Эдди наблюдал, как выражение моего лица меняется в такт моим мыслям, а затем улегся на меня. Его руки скользнули под футболку и сняли ее быстрее, чем я ее надевала. Изогнувшись, он отбросил ее далеко-далеко от кровати. Определенно вне пределов досягаемости.

Затем вернулся ко мне, раздвинул мои ноги и закинул их себе на спину.

Боже милостивый.