Она повела нас на двор, который представлял собой самое волшебное зрелище из когда-либо мной виденных. В саду все еще цвели поздние цветы, на кустах были развешаны рождественские гирлянды, а высоко над гостями светили фонарики.

Казалось, что все стулья и карточные столы в округе были собраны здесь, большинство из них ломились от еды, а гостей было больше, чем очередь у ворот стадиона «Майл Хай» перед игрой «Бронкос». Невдалеке я увидела Инди, Ли, Элли, Хэнка, их родителей и отца Инди, и помахала им.

Фоном звучала тихая мексиканская мелодия, исполняемая на гитаре.

Я сразу поняла, что печенья следовало испечь больше.

Меня впечатлило то, как Бланка сумела организовать подобную вечеринку менее чем за сорок восемь часов.

И пришла в ужас от того, что все это ради нас с Эдди.

Это даже лучше, чем свадебный прием, о котором можно только мечтать.

— Джет! — Бланка отделилась от компании гостей и устремилась к нам. Компания, с которой она стояла, дружно повернулась и открыто уставилась на меня.

Я почувствовала аромат Эдди еще до того, как ощутила его руку у себя на пояснице, а Трикси обошла Аду с другой стороны. У меня не было возможности всех представить, так как меня опередила Бланка.

— Как дела? — спросила она, ее глаза улыбались с явным восторгом матери, намеревающейся закончить свои дни, балуя внуков, и ярко представляя эти времена.

— Bien. Y tú? (с исп. — Хорошо. А у вас?) — ответила я.

Она схватила меня за щеки, притянула к себе и крепко чмокнула в губы.

— Bien, mi hija (с исп. — Хорошо, доченька), — тихо сказала она, отпуская мое лицо.

Ой-ой.

Меньше недели, у нас с Эдди было только одно (странное) свидание, и я уже стала для нее hija.

Ох.