— Да, ты меня уволил! — огрызнулась я в ответ.

— Судя по твоему настроению, ты еще не разобралась со своим дерьмом, — заметил Смити.

— Нет, не разобралась. Я работаю над этим, ясно?

Он подошел ко мне и протянул конверт.

— Твои чаевые с субботы.

Я моментально притихла. Это было очень мило с его стороны — проделать весь путь до «Фортнума», чтобы отдать мне чаевые.

Я взяла конверт.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Там еще кое-что от девочек и вышибал. Они скинулись немного, зная, что ты нуждаешься, — сказал он.

Проклятье.

Вот и полагайся на мою удачу: спустя двадцать восемь лет люди делали для меня что-то хорошее, а я устраивала им сцену.

Я почувствовала, как слезы подступают к горлу, и проглотила их.

— Не знаю, что сказать, — пробормотала я, засовывая конверт в задний карман.

— Может, «спасибо»? — снова рявкнула мама из-за стойки с эспрессо, используя Голос: — Можно подумать, я плохо ее воспитала, — посетовала она Тексу.

— Это твоя мама? — спросил Смити.

Мне не представилось шанса ответить, так как колокольчик над дверью прозвенел снова.

И, обернувшись, я увидела в дверях свою сестру Лотти.

Она была одета в облегающие черные джинсы и черную майку с эмблемой «Audi», натянувшуюся на ее груди четвертого размера. У нее был сногсшибательный загар, а светлые волосы собраны на затылке в свободный пучок, выглядящий сексуально и небрежно. У нее всегда так получалось.

— Ииииии! — завизжала я от волнения при виде ее, и забыв обо всех: Тексе, Дюке, Смити, Джейн, Инди, маме и Диких Красавчиках Коммандос. Я рванула с места и бросилась к ней.

Лотти тоже завизжала, и мы принялись обниматься, раскачиваясь из стороны в сторону и громко смеясь.