— Да! — крикнула она.

Затем мы упали, в основном, дергая друг друга за волосы и вереща: «Отпусти!», но также катались по полу, она укусила меня за плечо, и я двинула ей локтем в ребра. Ничего такого, чего бы мы не делали раньше, хотя в последний раз такое происходило в младших классах.

Внезапно мы промокли до нитки. Замерев, посмотрели вверх, где мама держала пустой пластиковый кувшин. Затем посмотрели вниз на себя. Мы промокли насквозь. Лотти выглядела ничего, на ней-то уже была обтягивающая черная майка. Хотя по щекам спускались потеки туши.

А вот на мне была белая футболка с длинными рукавами и круглым вырезом, которая от воды стала практически прозрачной. На мне также был мой самый кружевной бюстгальтер, которые теперь могли видеть все, но, слава Богу, он не обнажал всю грудь.

— Мои дочери катаются по полу кофейни. Боже милостивый, вставайте, — рявкнула мама, поднимаясь с кресла и используя Угрожающую Позу, даже одной рукой, намного лучше меня.

Мы встали.

Я повернулась к Лотти.

— Ты, правда, переезжаешь в Денвер? — спросила я.

— Да, — подтвердила она.

— Но ведь ты любишь Лос-Анджелес, — возразила я.

— Мы с Джонни расстались. Без Джонни в Лос-Анджелесе дерьмово, и я скучаю по горам. Я возвращаюсь домой.

Она улыбнулась мне.

Она скучала не по горам, она скучала по своей семье.

Я улыбнулась в ответ.

Должна признать, было бы здорово, если бы Лотти жила дома.

— Нужна работа? — Внезапно рядом возник Смити.

Боже милостивый.

Насквозь промокшая и наплевавшая на всё, я представила их друг другу.

— Смити — мой босс в стрип-клубе. Смити, это моя сестра Лотти.

— Я знаю, кто она такая, черт возьми. Лотти Мак, королева календаря «Корвет», — сказал он мне и повернулся к Лотти. — Будешь танцевать в моем клубе, я сделаю тебя гребаной знаменитостью. Ты станешь гвоздем программы. Я переоборудую сцену для твоих танцев. Мне придется купить гребаную бархатную веревку и нанять новых вышибал. Че-е-ерт, ты будешь водить «Порше» через неделю.