Она снова толкнула меня в плечо.

— Не пихай меня, — рявкнула я, толкая ее в ответ.

— Девочки, — предупредила мама.

Как и всю нашу жизнь, мы проигнорировали ее.

— Ты сумасшедшая, — сказала мне Лотти. — С тобой происходит такое дерьмо из-за папы, и ты работаешь в баре с сиськами!

Я снова толкнула ее.

— Нет ничего плохого в том, чтобы работать в баре с сиськами, — возмутилась я.

— Нет, ты права, нет ничего плохого в том, чтобы работать в баре с сиськами, за исключением того, что это ты работаешь в баре с сиськами. Ты не из тех девушек, которые работают в баре с сиськами.

Она толкнула меня, а потом дернула за волосы.

— Что это значит? И не дергай меня за волосы. — Я дернула ее за волосы в ответ.

— Девочки, — повторила мама, по собственному опыту понимая, что дерганье за волосы означало серьезную эскалацию военных действий.

— Буду дергать, если захочу! — Она дернула снова, а я толкнула ее. Она проигнорировала мой толчок и продолжила: — Вечно взваливаешь все на свои плечи, не звонишь, не говоришь мне, что тебе нужны деньги, устраиваешься на две работы. Идиотка.

— Я не идиотка! — заорала я.

— Идиотка! Ты должна была позвонить! — крикнула она в ответ.

— Я не хотела тебя беспокоить. Хотела, чтобы ты жила своей жизнью.

— Моя жизнь — это вы с мамой, глупая. — Затем снова толкнула меня. — Я возвращаюсь в Денвер.

Я толкнула ее в оба плеча.

— Нет! — крикнула я.

Она схватила меня за волосы, дернула и не отпустила.