— Мы едем в больницу, — заключил он.

— Эдди, ничего страшного, просто нужно продезинфицировать и…

Наши глаза встретились, и я замолчала.

— Мы едем в гребаную больницу, — повторил он исключающим возражения тоном, даже я не посмела бы спорить, а я, казалось, могла спорить с Эдди все время.

— Хорошо, — ответила я.

Он отодвинулся, обнял меня одной рукой, и все столпились вокруг.

Лотти разразилась слезами, Инди так побледнела, что ее лицо засветилось в темноте, а Тод выругался.

— Это уже за гранью, — рявкнула Дейзи. — Я завязала с этим гребаным делом. Сладенькая, ты хотела поступить по-своему, но теперь я звоню Маркусу. Это объявление войны.

Эдди не сбавил шага, даже, несмотря на угрозу вступления Маркуса в игру. Он проигнорировал слова Дейзи и продолжил идти к своему грузовику. Замки щелкнули, он открыл мне дверцу и помог сесть. Прежде чем дверца захлопнулась, рядом оказался Ли.

Эдди посмотрел на него.

— Я хочу знать, как ты позволил этому выйти из-под контроля, — обратился к нему Эдди, и я могла сказать, что он злился и возлагал вину на Ли.

На щеке Ли дернулся мускул, он кивнул, принимая обвинение.

— Нет, — запротестовала я.

Эдди начал закрывать дверцу, но я выставила ногу, останавливая его.

— Нет, — повторила я снова.

— Убери ногу, Chiquita, — в его обращении ко мне не слышалось гнева, он снова говорил нежным голосом.

— Не обвиняй Ли, и не обвиняй Мейса, никого не обвиняй. Мейс предупредил меня, что все может обернуться плохо, я рассказала всем остальным, и мы решили остаться. Это мои проблемы поставили всех под удар. Если кого и винить, так это меня.

Эдди меня не слушал. У Эдди имелась цель.

— Убери ногу, — повторил он.