— Ты не выглядишь счастливой.

— Я считаю, что предала друга, — прошептала я.

Хэнк поймал мою руку на столе и потянул за нее. Я подалась вперед и он тоже, но он не отпустил мою руку.

— Эдди рассказывал тебе о Дариусе? — спросил он.

Я кивнула.

— Я знаю и Дариуса, и Ширлин, наверное, всю свою жизнь. Дариус из хорошей семьи, но Ширлин неудачно вышла замуж. Ее муж, Леон, был сукиным сыном, подлым, как дьявол, и грязным преступником. Это он сбил с пути Дариуса. Ширлин тогда была другой, забитой и бессильной. Она не могла контролировать то, что происходило с Дариусом, а ее Леон уже давно втянул в это дерьмо. Леона убили два года назад, и когда король был мертв, Ширлин с Дариусом заняли свои места. Потому что это все, что они знают, и единственное место, где чувствуют себя в безопасности. У них другой свод правил, но этот свод — неправильный.

Я сглотнула, и его рука сжалась на моей.

— Джет, это неправильный свод. Ты поступила верно. Мне нравятся они оба, и я бы не хотел, чтобы кого-то из них посадили, но если это произойдет, они сядут заслуженно.

Я продвинулась еще немного вперед и спросила:

— Как ты все время живешь такой жизнью? Они твои друзья. Как тебе удается? Я бы такого не вынесла.

Его взгляд изменился, а сжатие моей руки усилилось.

— Мне удается, потому что их дерьмо не остается в их окружении, оно проникает в школы к детям и к старикам, желающим спокойной жизни, но вынужденным жить рядом с притонами, и к симпатичным девушкам, работающим в книжных магазинах, чьи отцы — говнюки. Кто-то должен защитить этих людей.

— И этот кто-то — ты.

— Я и Эдди.

— Ты не видишь серого.

Он отпустил мою руку.

— Прости?

— Ты видишь черное и белое, но не видишь серого, — пояснила я.

— Нет. Я не вижу серого, и это не моя работа, видеть серое — работа судьи, — сказал он на полном серьезе. Его лицо стало суровым и немного пугающим.

Я уставилась на него. Он был мальчиком по соседству, но мальчиком по соседству с заостренными гранями.