— Так вот, допустим, кое-кому — не важно, кто это — известно, что произойдет нечто плохое. Нечто очень плохое. Затем, это нечто плохое происходит. У этого кое-кого будут проблемы, если она… или он… не сообщит об этом в полицию, ну, сразу же?

Его взгляд снова изменился, флирт испарился, он пристально наблюдал за мной.

— Насколько это «нечто» плохое?

— Плохое, — ответила я.

— Как украсть шоколадку или еще хуже?

— Хуже, намного хуже.

Затем я перегнулась через стол и жестом попросила его сделать то же самое. Он сделал, и когда находился в паре дюймов от меня, я прошептала:

— Убийство.

Затем откинулась на спинку диванчика.

Вот, я сделала это.

Уф. Как груз с плеч свалился.

Хэнк оставался в той же позе, с каменным и серьезным лицом он поманил меня к себе пальцем.

Ой-ой.

Груз вернулся обратно.

Нехотя, но я снова наклонилась вперед.

— Расскажи мне, — потребовал он.

Я вздохнула.

Затем рассказала о Дариусе и Ширлин, не называя имен, но не нужно быть гением, чтобы понять это.

Когда я закончила, он откинулся на диванчик, и его рука снова легла на спинку сиденья. Он отвернулся и пробормотал:

— Твою мать.