Она по-прежнему двигались с усилием. Рука болела, голова кружилась, но кризис, определенно, миновал. Еще месяц, и повязки сняли, а с Эрной снова начал заниматься физиотерапевт. Вскоре она перебралась в восстановительный комплекс, где провела время до середины декабря.

– Мама, мы обо всем переговорили. Послезавтра отправляемся. Подумай, что тебе нужно, – объявил в это утро младший Мухаммедшин. У Паши явно было хорошее настроение. Он условился на работе об отпуске. Его очень приглашали остаться насовсем, но он пока не решил. Он не хотел сейчас ничего решать.

Парень тоже совершенно извелся и нуждался в отдыхе. Было особенно трудно рассказывать маме о происшедшем. Что делать, пришлось – и он сумел.

И если молодому Мухаммедшину трудно пришлось, когда он рассказывал, то Эрне не легче было слушать.

Сначала сын осторожно объяснил, что случилось в Базеле. Но Паша был с ней и, слава богу, здоров.

Ее пропавший супруг, оказывается, не только жив, но процветает. Она не очень удивилась. У нее не было душевных сил вникать, как это случилось. Не было уж и горечи. Обида? Да, обида осталась. Возможно, когда-нибудь потом она подумает об этом. Только не сейчас.

Когда Куприянов приехал в первый раз, он попросил разрешения к ней зайти. Он мало изменился. И все же она не испытала потрясения. Другое дело, что разговаривать с ним, выслушивать объяснения и. Нет, он, возможно, хотел бы сцены примирения и отпущения грехов? Напрасно надеялся. Она разрешила ему здесь появляться, не более того.

Бедная Раечка, невосполнимая утрата, невыносимая мысль, что это из-за нее, пытаясь ее спасти, погиб родной человек! Эрна плакала, писала письма в Москву, даже просила сына ставить свечки за упокой, хоть никогда не была религиозна и ничего не понимала в церковных ритуалах. Со временем острое горе сменила тихая печаль.

И, наконец, история с ее происхождением. Как к этому отнестись? Да, она Эрна. Но даже ее фамилия вовсе не Мухаммедшина. Папа, которого она почти не помнит, это не ее папа.

Это случилось, когда она уже ушла из дома и жила в школе в подвале. Мать пришла к ней однажды и принесла немножко денег. Она дала бабушке гречку, полотняный мешочек сухого компота и полкило сосисок. А потом, повернувшись к девочке, сунула ей в руку круглую холодную вещицу.

– Возьми. Это память об отце. Не потеряй! – глядя в сторону, глухо проговорила Кира. Она чмокнула ее в щеку и быстро вышла. Больше она не приходила.

Эрна сначала не поняла, что это за штука. Но бабушка объяснила, она видела медальоны. Они вместе рассматривали чудную зверюшку на крышечке, гадали, что это такое. Потом старушка убрала ее под замок. А Эрна с тех пор неизменно берегла. Она таких слов от матери отроду не слыхала.