– Дома тебя ждут папа и мама. Они тебя любят. Там уютно и тепло! – продолжал добрый низкий голос.

У Эрны вырвался тихий стон, а по щекам побежали слезы. Ее сын услышал глухое рыдание. Стоящие рядом люди стали оборачиваться. Кто-то предложил вызвать врача. Паша обнял ее за плечи и, бормоча что-то невразумительное, быстро увел.

Все это время, все больницы, операции, боль, потери и удары Эрна пережила почти без слез. Они набегали иногда на глаза, и только. Но сейчас!

Она плакала, всхлипывала, задыхаясь, терла глаза, вытирала слезы, но они снова лились рекой. Наконец, она перестала пытаться их унять. Она не могла ничего ответить на вопросы сына. Она не хотела отвечать! Но даже если б и захотела. Маленькую Эрну ждут дома? А большую? Вся жизнь прошла под несчастливой звездой «Полынь»! Великий Боже, вся ее жизнь!

Только один раз сын услышал, как она прошептала, сквозь судорожные всхлипывания.

– Ну почему даже у нищих и мерзавцев бывает дом, где тепло, уютно и семья, а у меня никогда. Дома у меня нет, а враг есть! Безжалостный враг! Кто-то проклял меня, от самого рождения проклял, только не знаю, за что!

Они приехали в отель на такси. Эрна не жаловала барбитураты без крайней необходимости. Но тут она согласилась в виде исключения принять таблетку и уснула. А Паша спустился в бар. Он заказал крепкий коктейль, посидел с полчаса – подумал, и спросил у кельнера, где тут интернет. А затем вызвал по Скайпу Синицу. Поговорив, он взглянул на часы – надо посмотреть почту.

– Ох, в Москве на два часа позже, чем в Мюнхен. А в Лондоне… Вечно я путаюсь с этим делом, ну ничего, еще не поздно, можно тоже по Скайпу, – пробормотал молодой человек.

Через несколько минут на экране появилось милое улыбающееся личико. Паша уселся поудобнее. Морщины на его лбу разгладились, озабоченное выражение сменилось радостным ожиданием

– Эвелин? Ну вот, наконец, и ты!

Эрна почти весь день назавтра пролежала. Они, и впрямь, вызвали врача. Однако все обошлось и постепенно снова вошло в свою колею.

А дня через два Паша после завтрака снова заговорил с ней о пережитом. Он сказал.

– Ты знаешь, я долго думал, что после таких передряг тебя следует беречь. Объяснить, что произошло, необходимо. Но постепенно. Не вдаваясь в подробности. Я постоянно советовался с врачом. Он меня поддерживал. Тогда это было правильно! Но время идет. И я вижу, теперь тебя мучает неизвестность.

Я снова посоветовался, но не с врачом, а с человеком, который помог тебя отыскать. Это Петр Андреевич Синица, я тебе говорил. Его сотрудники продолжали все это время для нас работать. И они снова после нападения дознались, что к чему. Мне самому об Эльзасской истории тоже не все известно. Но он обещал теперь остальное прояснить. Словом, он предложил приехать. Я сам с радостью согласился. А тебе не говорил, пока не уверился, что дело не сорвалось. И вот утром Синица прилетел, а в семь хочет встретиться с нами. И если ты не против.