Вполне закономерный вопрос. То, что было между нами, казалось очень странным со стороны.

Черт, да и изнутри тоже.

Мои подруги приспосабливались к обстоятельствам, потому что так мы и поступали – безоговорочно поддерживали друг друга, но мой брак казался бессмысленным от и до.

Я схватила ворох салфеток и вытерла нос и глаза. От пролитых слез болела голова. Сделав вдох, я начала рассказ:

– Когда Пакстон бросил меня, то оставил не с пустыми руками. А с долгом в сотню тысяч долларов. Это были худшие восемь месяцев в моей жизни. Ростовщики, которым он задолжал, преследовали меня повсюду, караулили возле работы, пасли возле дома Белль… все стало очень плохо. Однажды на меня даже напали.

По позвоночнику пробежала дрожь, которая по ощущениям была ужасно похожа на прикосновение пальца Камински.

Белль обняла меня крепче. Эшлинг затаила дыхание, а Сейлор уставилась с неприкрытым ужасом. Я повернулась к сестре.

– Это случилось в тот раз, когда я сказала тебе, что меня ограбили. Я не хотела просить денег у Хантера, Сейлор или Эшлинг. Сумма была немаленькая. Целое состояние!

– Мы были бы рады помочь! – воскликнула Эшлинг.

– Не глупи. – Сейлор закатила глаза. – Конечно же, ты должна была обратиться к нам. Мы же семья.

Я покачала головой. Неважно, что я почти обратилась к ним. Значение имело только то, что я все же этого не сделала.

– Когда ситуация с кредиторами стала еще хуже, я поехала к Киллиану в офис и попросила его выдать заем. Он отказал. А несколько дней спустя вернулся с предложением. Сказал, что все мои проблемы будут решены, если я соглашусь, и… ну, он сдержал обещание.

Я рассказала им о нашем договоре. О моих сомнениях, вызванных тем, как сильно он мне всегда нравился. О том, что моя влюбленность в него так никогда и не угасала до конца. О том, как я убедила себя, что сначала мы поженимся, но со временем он тоже меня полюбит.

Я откопала свои самые уродливые части и вывалила их на журнальный столик, чтобы мои подруги и сестра могли критически их разобрать и растолковать. Когда я закончила, мне осталось озвучить всего одно признание, чтобы обрести полное чувство свободы.

– Хотите знать, что хуже всего? – Я схватила бутылку дешевого вина (уже четвертую или пятую?) и щедро наполнила свой бокал. – То, что я все еще его люблю. Я всегда его любила. Когда я впервые увидела его на благотворительном балу, на который Сейлор потащила нас, потому что не хотела оставаться наедине с Хантером, то я устремила взор на Киллиана и поняла. Поняла, что однажды он заберет мою душу, окинет ее пламенем и пройдет по моему пеплу, когда со всем будет покончено. Я знала это с того самого момента, когда поймала себя на том, что не могу оторвать от него глаз, пока сам он смотрел на Эммабелль через весь зал. Он был увлечен моей сестрой, но я нашла в нем все, чего когда-либо желала.