– Важно не то, что ты знаешь, а кого, верно? – Я подмигнул ему и последовал за офицерами на выход.

Томас и Лииз остановились, и брат сунул руки в карманы брюк.

– Мы не можем здесь расхаживать. Возникнут лишние вопросы.

– Ясно, – сказал я.

Томас кивнул мне:

– Приведи в порядок свой глаз.

– Сделай себе такой же фингал, – сказал я, выходя за дверь.

Моя жена и вся семья ждали меня там. И я вышел к ним с широкой улыбкой на лице.

Эбби не стала ждать, а сама бросилась ко мне, прыгая и обхватывая меня ногами, прижимаясь губами к моему рту.

– С днем рождения! – Она снова и снова целовала меня, а потом обхватила меня руками за шею и крепко обняла. – О господи, я так боялась, что не смогу сказать тебе это сегодня. Ты в порядке? – спросила она, отстранившись и посмотрев мне в глаза.

– Брэндон оказался не такой простой добычей. Я заставил его во всем сознаться, и теперь у меня есть неприкосновенность.

– Правда? – воскликнула она.

Я поставил ее на ноги.

– Правда. Теперь мы свободны. – Она обняла меня, а потом нас окружили братья, сцепив руки, будто надежная и непробиваемая крепость Мэддоксов.

– Не знаю, что здесь происходит, – сказал Трентон, – но, похоже, теперь ты чист.

– Так и есть, – сказал я, стараясь уберечь Эбби от их крепких объятий.

Эбби посмотрела на меня со слезами на глазах, а потом обняла, прильнув ко мне всем телом.

– Идем уже домой, – сказал я.

– Но мой дом – это ты, – тихо ответила она.

От ее слов на сердце потеплело. Именно это я говорил ей, когда она пыталась меня бросить. Не так уж давно я сам умолял ее, стоя на коленях перед всеми, кто смотрел на нас в студенческой столовой, не обращая внимания на то, что обо мне подумают. Для меня не было никого важнее этой женщины, которая сейчас смотрела на меня, не зная, может ли довериться мне. Тогда казалось, что я и дня не могу прожить без Эбби Эбернати. Теперь я был более чем уверен, что не смогу выжить без Эбби Мэддокс.