Лииз отложила телефон в сторону и вернулась к посуде, а я набралась смелости для следующих слов:

– Трэвис не так хорошо держит маскировку, как вы с Томасом.

Лииз замерла, вода все так же струилась по ее ладоням.

– Что?

Я вжалась в столешницу и скрестила руки на груди.

– Да ладно тебе, Лииз. Не думаешь же ты, что я ничего не подозреваю. Трэвис приезжает с конференций с разбитой бровью и губой. Заживающие синяки у него на подбородке или щеке. Побитые и опухшие костяшки.

– Правда? Это странно, – сказала Лииз, стараясь вернуться к мытью посуды.

– Знаешь, что правда странно? – спросила я, обхватив себя руками. – В прошлом месяце Трэвис был в Филли, а я попала в ДТП, помнишь? Костас приехал мне помочь, и пока мы ждали полицию, чтобы те сделали фотографии, он получил сообщение. От тебя.

– Кто?

– Костас, – сказала я, наблюдая, как закрутились шестеренки в ее голове. – Он всегда… рядом. Но не совсем. Будто он присматривает за мной, когда Трэвис уезжает.

Лииз заулыбалась:

– Это же прекрасно. Могу представить себе, что Трэвис пошел на такое.

– Странно то, что он появился вдруг и купил у Бекки «Айрон И», а потом решил, что Трэвис все время будет ездить на конференции. А сам… никогда никуда не ездит.

– Думаешь?

– А знаешь, кто еще иногда звонит Костасу? Вэл Тейбер.

– Ты называешь эти имена так, будто я должна знать их.

– Лииз, – сказала я, понизив голос, – когда ты с Томасом приезжала к нам на прошлое Рождество, то оставила на поясе свой значок. Он был спрятан за блейзером, но когда ты наклонилась обнять Джима, металл поймал свет.

Она посмотрела на меня и усмехнулась:

– Значок? Какой еще значок?

– Твой значок федерала.