Это преображающая благодать семьи. Это его наследие и его будущее. Ничто не давало ему такого удовольствия, какое он испытывал в присутствии жены и ребенка. Хотя он знал, что будут в его жизни времена, когда им придется расставаться, он был твердо намерен сократить эти периоды, насколько возможно. Потому без них его шикарная, вычурная, научная жизнь становилась пустой и жалкой.

Может быть, именно такое осознание заставило Данте написать «Божественную комедию». Без такой огромной любви жизнь его стала ничтожной. И он должен был написать что-то великое, чтобы описать свои переживания адекватно.

Габриель отставил чай и подошел к письменному столу у стены напротив. Взял телефон и сделал то, что когда-то поклялся себе не делать: снял свой автопортрет. И на нем ласково улыбался.

Надев очки, он несколькими движениями пальцев прикрепил фотографию к письму, направленному Джулии. Он рассказывал о том, как провел день и вечер, и написал очень конкретный привет дочери:

ПАПА ТЕБЯ ЛЮБИТ, КЛЭР. ВЕДИ СЕБЯ ХОРОШО И СЛУШАЙСЯ МАМУ. СКОРО УВИДИМСЯ. XO

ПАПА ТЕБЯ ЛЮБИТ, КЛЭР.

ВЕДИ СЕБЯ ХОРОШО И СЛУШАЙСЯ МАМУ.

СКОРО УВИДИМСЯ.

Нажал «отправить».

Ложась спать, подумал, как через несколько часов Джулия откроет письмо, как покажет фотографию Клэр, и Клэр будет пальчиком на него показывать.

Он был отцом Клэр, и из всех титулов профессора Эмерсона этот, наверное, был теперь самым важным.

Глава 63

Глава 63

Следующая пара дней была самой длинной в жизни Джулии – или казалась таковой.

Ей нравилось на симпозиуме, и она набрала кучу идей для своей диссертации, но Сесилия держалась по-прежнему холодно и отдаленно, особенно в присутствии Кэтрин Пиктон.

Джулия почти все дневное время проводила с Полом и Грэхемом – когда не бежала к себе домой кормить Клэр. Она была благодарна Ребекке, которая водила Клэр гулять и навещать крестную Кэтрин (профессор Пиктон даже пропустила пару заседаний, чтобы сопровождать малютку в прогулках по Оксфорду).

Сегодня Габриель должен был вернуться из Лондона дневным поездом. Они все время общались по электронной почте и по FaceTime, но днем и по вечерам он был занят.

Габриель описывал коллег как экспонаты Британского музея. И с самым серьезным видом предлагал гипотезу, будто некий профессор из университетского колледжа Лондона старше Розеттского камня.

А Сесилия во время утреннего перерыва на кофе вдруг заявила, что завтра летит в Америку – значит, больше Джулии ждать было нельзя. Она должна была снова попросить Сесилию утвердить ей заграничный семестр в Эдинбурге. И поэтому Джулия в четверг после обеда стояла перед дверью временного кабинета Сесилии в новом здании колледжа Магдалины, борясь со страхом и сомнениями.