Я обошел каждый сантиметр помещения, останавливаясь возле окон и глядя на улицу, но ничего не видя. Я сел на ненавистные мне зеленые кресла, закрыл глаза и откинулся назад… открыл глаза, уперся локтями в ноги и положил голову на руки… но она все еще не вернулась.

Вместе со мной ждала семья из трех человек: отец и двое детей. Одна из них была маленькая девочка, которая не отпускала руку отца, а мальчик, лет девяти или десяти, время от времени гладил сестру по голове и пытался рассмешить отца и девочку. Когда они получили хорошие новости о том, что их маму выписали из больницы, я почувствовал прилив облегчения за них, но, когда никто не пришел рассказать мне о Роуз, я опустился еще ниже на свое место.

В 13:15, когда я смотрел на дверь в ожидании медсестры, к моему удивлению, вошла Синтия.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, когда она подошла ко мне.

Она села в свое уродливое зеленое кресло и устроилась поудобнее.

— Хотела тебя проведать. — Должно быть, на моем лице отразилось недоумение, потому что выражение ее лица смягчилось, и она похлопала меня по руке. — Есть новости?

— Нет, — пробурчал я, снова опираясь локтями на расставленные ноги. — Просто жду.

— Это самое трудное.

Я кивнул, глядя на дверь.

— Разве ты не должна быть на работе?

— Мой босс не пришел, поэтому у меня очень длинный и поздний обеденный перерыв. Могу ли я что-нибудь принести тебе?

Я покачал головой.

— С ней все будет в порядке, Джек. Вот увидишь. Ты просто держись, чтобы ты мог позаботиться о ней, когда она выйдет.

Я понятия не имел, о чем она говорит. Я был в порядке.

Мы не разговаривали по крайней мере тридцать минут. Наконец, она вздохнула и встала.

— Мне лучше вернуться. Я пытаюсь донести все срочные дела до партнеров.

Сжимая и разжимая руки, я смотрел на нее со своего места, не отрывая взгляда от двери.

— Кто-нибудь усложняет тебе жизнь?

Она погладила меня по щеке, и мы оба были удивлены этим жестом.

— Побеспокойся о себе и Роуз. Я разберусь с партнерами.